Страница 2 из 40
Он делает паузу и слегка улыбнулся. Это был скорее намёк, чем улыбка.
— Не догадываешься, каким именно?
— Понятия не имею, но заинтригована.
И я уж думала, сейчас он скажет что-то про мое обаяние или нестандартное мышление, но
он выдал:
— Вес. Такую женщину, как ты, точно не захочется потащить в подсобку и закрутить
интрижку на работе. Это плюс. Твоя внешность — это своеобразная подушка
безопасности.
Тишина.
Я сидела и чувствовала, как меня сначала швыряет в лёд, потом — в жар. Щеки полыхают.
В ушах зашумело.
Секунда-вторая.
Мне казалось, Дронов вот-вот засмеется и скажет: «Это была шутка!», но он просто
сидел смотрел на меня невозмутимо. Как будто не оскорбил меня только что.
— Если всё устраивает, то ты принята, — добавил он так же буднично. — Выходишь в
понедельник. Кадры всё оформят.
Я кивнула, не потому что была согласна с тем, что я — как подушка безопасности!
Кивнула, потому что на языке крутились совсем не дружелюбные фразы!
Дронов посчитал, что я согласна.
— Испытательный три месяца, зарплата — по рынку. Покажешь себя хорошо, будет
отдельный разговор по премии. В понедельник приступаешь.
Он уже снова смотрит в бумаги, потеряв ко мне интерес.
— Если нет вопросов, то можешь идти.
Этот мужчина с внешностью дровосека только что сделал мне одолжение, взяв на крутую
работу.
И в то же время он меня унизил, будто облил дерьмом с головы до ног.
Разворачиваюсь и почти дохожу до двери, когда он бросает мне в спину.
— И вот ещё, Соколова.
Замираю у кактуса. Самого мелкого из трёх, но колючего — будь здоров.
— В отделе полно мужчин.
Дронов откидывается в кресле, и дерево скрипит под его весом.
— В общем, я тебя взял, потому что ты безопасная. Такую как ты, по углам зажимать не
захочется. Но всё-таки в офисе... — он делает паузу, подбирая слова. Может быть,
даже похуже, чем те, что уже были сказаны. — Соблюдай строгий дресс-код, никаких
провокационных декольте и юбок в облипку! И ещё… не нагибайся, ладно? Чтобы никого
не провоцировать видом.
Он даже не попытался смягчить выражения или придать им другой смысл, нет!
Он решил остаться при мнении: «Ты, женщина, как подушка безопасности, не смей
высовываться!».
Я открыла рот, чтобы сказать ему пару ласковых в ответ.
Но под его мрачным, тяжёлым взглядом смогла выдавить только одно.
Совсем не то, что хотелось сказать.
— У меня есть вопросы по должностным обязанностям.
— Задашь в понедельник начальнику отдела. Всё, иди.
Выхожу в коридор и прислоняюсь к стене. Коридор стерильный, как операционная. В
стеклянных перегородках вижу своё отражение в тесном костюме, с красными пятнами на
щеках.
На лицо, что я не в себе, что это собеседование из меня все соки выжало.
Первое, что приходит на ум: в понедельник утром выскажу ему всё. О его безопасности,
провокациях и том, что его собственная комплекция — мелковата для таких заявлений.
Плюну на его громоздкий стол из чёрного дуба и уйду в закат.
Походкой от бедра!
Да, я и такое умею, несмотря на комплекцию!
Но потом появляется протест: уйти с работы, не отработав ни одного дня?
Не на ту напал!
Я не уйду, я останусь и докажу этому высокомерному дровосеку, что он ошибся.
Переработаю его, обгоню, растопчу каждым своим отчётом.
И уйду тогда, когда он признает, что без меня, как без рук!
Уйду или останусь?
Прошло пять лет…
Как вы думаете, что я выбрала?
Пять лет я выбираю одну и ту же красную оправу для очков — как броню и немое «я ещё
здесь, козёл!»
Пять лет доказываю, что я достойна, грызу проекты, перерабатываю ночами.
Дорастаю до старшего аналитика.
Получаю контракты, о которых другие только мечтают!
Но повлияло ли это на отношение Дронова ко мне?!
Нет, нет и еще раз нет!
Дронов за это время ни разу не извинился. Ни разу не посмотрел иначе.
Хотя однажды, когда я вытащила клиента из многомиллионной задницы, он сквозь зубы
процедил «неплохо» — и это стало высшей похвалой от человека, который считает, что
слова похвалы делают из расторопного работника ленивую улитку.
Я не отказалась от этой должности.
Ничего не высказала Дронову и не ушла в закат с высоко поднятой головой.
Я... осталась.
Если бы ушла, то прямо признала, что этот невыносимый грубиян был прав насчёт меня, а
ещё это означало бы, что я слабачка.
Но я, Вера Соколова, ни за что на свете не признаю, что мужик с куском каменой глыбы
вместо сердца и комплекцией дровосека-переростка был прав.
Я докажу, что он ошибался насчет меня. О, он еще пожалеет!
Мой план был прост: показать ему, что я незаменима, специалист своего дела.
Думала, год-полтора, вполне хватит.
Но... прошло целых пять лет, а я до сих пор работаю в «Ремарке».
Под началом того самого босса.
И, к сожалению, помню ту самую фразу, которая иногда всплывает и не дает спокойно
спать.
За плечами пять лет идеальной работы на фирме, просто комар носа не подточит.
Казалось, я заслужила отпуск. Что могло пойти не так?
Спойлер: абсолютно все.