Страница 19 из 40
Глава 11. Отомстить или протянуть руку помощи?
После этого инцидента я старалась не пересекаться с боссом и была рада, когда лайнер
снова пристал в один из портов. Это означало, что на суше больше возможности
затеряться и не контактировать со своим боссом.
Чивитавеккья встречает меня жарой, от которой плавится мозг. Это не образная фигура
речи. Я реально чувствую, как мои нейроны перетапливаются в оливковое масло и
вытекают через уши.
Жанна, конечно, упорхнула. Её французско-кубинский Пьер арендовал мотороллер, и они
укатили «смотреть настоящую Италию». Подруга утешала меня, как могла, но,
разумеется, она не превратилась в жилетку для моих слёз. В конце концов, она тоже
здесь, чтобы отдохнуть и просто пользовалась этим шансом на всю катушку!
Сегодня я остаюсь одна.
Никаких экскурсий и толпы, не хочу пересекаться с боссом.
Я просто загружаю карту, иду гулять, любуюсь городом, ем холодное мороженое и пирожки
с сыром, который тянется просто изумительно. Здесь потрясающе вкусная уличная еда...
Но к вечеру я проголодалась, как волк, и ноги уже гудели от постоянной ходьбы.
Хотелось упасть в кресло и потягивать прохладный лимонад.
На одной из маленьких улочек я нахожу ресторанчик — красные скатерти, запах базилика,
уютный дворик. Но везде таблички «полная посадка». Плетусь дальше, натыкаюсь на ещё
один — тоже забит. В следующем баре беру воду, пью её стоя у стойки, и тут замечаю
их.
Беляков сидит за столиком в глубине внутреннего дворика. Место скрытое, сбоку от
входа даже не увидишь. Рядом с ним девица не та, что была на лайнере, это точно.
Слишком яркая для жены, слишком много обнажённой кожи, слишком накрашенные губы. Она
сидит у него на коленях, а его рука — на её пояснице, пальцы наглые, гладят то самое
место, которое в приличном обществе не гладят. Она хохочет, запрокидывая голову,
откидывает волосы. Её профессия считывается за пять секунд, это проститутка!
Я замираю у колонны. Делаю вид, что проверяю телефон.
Подхожу, Беляков меня не видит. Он поглаживает девушку по заднице и говорит с кем-то
по телефону. Говорит на русском, чувствуя себя, как дома, потому что уверен: никто
не поймёт его слова.
— Старого хрыча нужно впечатлить, — доносится голос Белякова.
Он не скрывается. Во дворике акустика такая, и каждое слово плывет прямо ко мне.
— Я кое-что придумал.
Девица хихикает. Беляков треплет её по заду с довольной ухмылкой и продолжает:
— У Дронова на фирме сидит мой человек, сливает всё. Под видом клиента зайдёт
компания-пустышка. Будет переносить дедлайны, требовать переделок, срывать сроки. А
в финале — заявление в открытую, что «Ремарк» кинул их на деньги. Иски,
разбирательства, публикации в деловых СМИ.
Пауза, Беляков потягивает коктейль с девицей из одного стаканчика на двоих.
— Не переживай. Компания оформлена идеально. Юридический адрес, счета, офис в
Красногорске. Он поведётся, потому что сделка крупная. Заглотит наживку, а когда
поймёт, то будет поздно.
Беляков улыбается.
— «Ремарк» лопнет как пузырь, я подхвачу его клиентов. Кто-то не захочет уйти. К тому
же Дронов не сдастся без финальной битвы. Тут-то мне и пригодится этот Павленко со
своей дочерью-лошадью на выданье. Она от меня без ума! Но старик ещё
присматривается, думает, выгоден я ему или нет. Я дам знать, что он останется в
жирном наваре, и он сразу же подключится, даст инвестиции моему расширившемуся
бизнесу.
Потом Беляков подзывает официанта, косится с аппетитом на формы девицы. Я отхожу от
колонны, выхожу на улицу, и тут же опираюсь на стену за углом.
Потому что ноги не держат.
Свой человек внутри фирмы...
Клиент-пустышка.
Слив данных и фальсификация!
У меня голова кругом от всего этого.
Дронов даже не знает. Он и не подозревает о том, что Беляков не просто поливает его
грязью в токсичных пабликах.
Он готовит сокрушительный удар под дых.
Меня раздирают противоречиями!
Могу промолчать и позволить этому случиться. Дронов меня унижал. Пять лет. И недавно
сказал, гордись, что о тебе думают как о той, что годна в любовницы босса!
Он заслужил, чтобы его бизнес утонул. Заслужил?
Но если я промолчу, это коснётся не только Дронова.
Все пятьдесят с небольшим человек потеряют работу. Оля из бухгалтерии с её двумя
детьми. Лёша из дизайна, который только женился ипотеку взял.
Я! Я тоже пострадаю...
Моя зарплата и пять лет карьеры!
И ещё. Если я промолчу — я стану такой же, как Беляков.
Может быть, даже хуже.
Достаю телефон. Пальцы дрожат, но я заставляю себя писать:
«Дронов, я знаю, как Беляков собирается вас утопить. Приезжайте. Набережная, у
второго причала. Через час».
Отправляю. Смотрю на экран.
Вряд ли он ответит...
Но меньше, чем через минуту приходит лаконичный ответ:
«Еду».
Проходит полчаса ожидания прежде, чем возле парапета останавливается такси.
Дронов выходит без пиджака, в льняной рубашке, взъерошенный. Босс смотрит по сторонам
и сразу находит меня. Он направляется ко мне решительным шагом, и моё сердце екнуло
на секунду.
Дронов не теряет ни минуты зря, сразу переходит к делу:
— Рассказывай.
Рассказываю про клиента-пустышку, про своего человека внутри, про то, как Беляков
собирается преподнести старику план развала «Ремарка».
— Ждёт, что тот инвестирует, и фирма Белякова станет сильнее вашей.
Дронов молчит, потом достаёт телефон, быстро печатает, отправляет что-то.
— Кажется, я знаю, кто может быть крысой, — говорит. — Один из новых менеджеров.
Как-то не понравился он мне. Но надо проверить его.
— Что ж, если это всё, то я, пожалуй... Пойду.
И даже на премию не намекну, а хотелось бы...
— Постой! — вдруг просит босс.
Ветер с моря треплет его волосы. Оказывается, они мягче, чем я думала. Дронов смотрит
прямо перед собой, бросает на меня взгляд с досадой.
— Вчера я был невыносимым, — говорит вдруг. Не поворачиваясь. — Мне не стоило
говорить тебе такие слова, я точно не хотел тебя обидеть или задеть. Просто я не
привык заботиться о чувствах кого-то постороннего, не из числа моей семьи. Извини.
— Ого! — от неожиданности я аж рот открыла. — Эти извинения только за вчерашнее? Или