Всего лишь спор

Напрягшись, я все же решила, что ничего страшного в этом нет. В конце концов, это же Сомаров. Рано или поздно все равно все увидит.

— Вы что, встречаетесь? — наконец-то не выдержала до сих пор молчавшая Алиса.

— Не твое дело, — фыркнул Кирилл. Я лишь мрачно оглянулась на него, и начала переодеваться.

— Не мое? Тебе что, не понравилось? — я застыла. Внутри все похолодело.

— Блядь, — раздраженно протянул он. — Посмотри на меня, — и резко развернул меня к себе. — Я её знаю не больше часа. Веришь мне? — он это меня спрашивает?

Но, как бы там ни было, мне стало легче.

— А должна? — посмотрела на него, жалея, что начала переодеваться сверху. К лицу прилила краска, пока я пыталась хоть как-то руками прикрыть обнаженную грудь.

Кирилл молчал. Его взгляд скользнул ниже, тут же остановившись.

— Не должна, — уже спокойным голосом проговорил он. — Но мне бы хотелось, чтобы верила, — добавил, и тут же отвернулся. — Одевайся.

Удивляться его поведению мне уже надоело, и я просто быстро послушно надела на себя бюстгальтер и свитер. Переодела шорты на джинсы. Обула сапоги. Достала пуховик. Повернулась к Сомарову.

— И куда ты собрался меня деть? — мрачно поинтересовалась я. Кирилл, до этого смотрящий в окно, и уже одетый в пальто, тут же обернулся.

— Увидишь, — на его губах появилась едва заметная улыбка. Кажется, он окончательно успокоился. Самое время дать отпор.

— Ты что, веришь ему? — раздраженно отозвалась Алиса. — Да мы с ним аж три..

— Я больше не трахаюсь со шлюхами, — резко перебил её Сомаров. — Можешь передать это всем остальным себе подобным, — и, в два шага оказавшись рядом со мной, схватил за запястье и повел на выход. А я и не стала противиться. Мысли крутились вокруг сказанных им только что слов.

Мы вышли на улицу, и я тут же вспомнила, что не надела пуховик.

— Подожди, — я попробовала высвободить свою руку, но у меня ничего не получилось.

— Что? — Сомаров обернулся. Вздохнул. — А раньше ты не могла об этом подумать? — и отпустил меня.

— С каких пор ты меня ненавидишь? — мрачно поинтересовалась я в ответ, натягивая пуховик. Да, джентльмен из него никакой.

— Я неправильно выразился, — слегка улыбнулся Кирилл. — Я ненавижу все то, что есть в тебе, — и невозмутимо пожал плечами.

— Это взаимно, поверь, — фыркнула, застегнувшись.

— Знаю, — и на его лице появилась моя любимая улыбка.

— Так куда ты собрался меня деть? Это в мои планы не входило, — решила я перейти к более интересующей меня теме.

— Учеба-работа? — Кирилл приподнял брови. — Не надоела такая жизнь?

— Поверь, это гораздо лучше, чем бухать-гонять и.. Ну, ты понял, — скорчила гримасу.

— Говори за себя, — фыркнул он, и взял меня, на этот раз, за ладонь. Пошел дальше.

— А я и говорю за себя, — пожала плечами.

Сомаров ничего не ответил, просто продолжил идти вперед. Я настороженно поглядывала на него, но тоже молчала. И лишь когда различила в темноте очертания его мотоцикла, уперлась в землю обеими ногами.

— Ты что, собираешься меня посадить на него? — не на шутку запаниковала я.

— Калинова, ты боишься какого-то мотоцикла больше меня? — он приподнял брови, глянув в мою сторону. И тут же покачал головой. — Ты мое наказание, Калинова. За все мои грехи, — и двинулся дальше, не обращая никакого внимания на мое сопротивление.

— Что ты имеешь в виду? — спросила, пытаясь аккуратно вытащить свою ладонь.

— То, что меня в тебе бесит абсолютно все. И, тем не менее, из всех возможных жертв я выбрал именно тебя, — фыркнул он, остановившись возле мотоцикла. Мое сердце начало отплясывать бешеный ритм. Нет, нет, нет! Он не может меня посадить на него!

— А при чем тут наказание? — все еще пыталась я соблюдать невозмутимый вид.

— При том, что мне нравится то, что ты во мне вызываешь такие эмоции, — усмехнулся Кирилл. — Чувствую себя мазохистом.

— Ты не мазохист, ты садист, — тут же фыркнула, панически пытаясь освободиться.

— Это тоже, — согласился Сомаров, улыбнувшись. — Твои попытки бесполезны, Алина. Я сильнее тебя, намного, — и, повернувшись ко мне лицом, сжал мою ладонь еще крепче.

— Мне это не мешает, — криво улыбнувшись, я еще раз дернула руку на себя.

— Твое поведение не поддается моему пониманию, — покачал он головой.

— Это взаимно, — кивнула я, наконец-то успокоившись. Против Сомарова не попрешь. Что ж, моя смерть будет на его совести. Впрочем, у него её нет.

— Все? Успокоилась? Надевай, — и протянул мне мотоциклетный шлем. Я с круглыми глазами смотрела на него, даже не пошевелившись. Кирилл вздохнул. — Как же с тобой сложно, Калинова.

— Это тоже взаимно, — на автомате ответила.

— И об этом я тоже знаю, — усмехнулся он. — Всего пятнадцать минут на этом ужасном транспорте, Алина, — это он меня сейчас уговаривает?! А где же хамские замашки, типа «ты поедешь, потому что я так сказал»?

— Сомаров, если ты так хочешь, чтобы я с тобой поехала, почему бы тебе просто силой меня не посадить на эту груду металла? — кивнула я за его спину.

— Потому что не хочу, чтобы ты разбилась из-за своего нежелания находиться рядом со мной, — резко отозвался Кирилл, и отпустил мою ладонь. Отвернулся. Убрал подставку, повесил шлем на рукоятку. Ловко сел на мотоцикл. Я же лишь смотрела на него, поджав губы.

И кто ему сказал, что я не хочу находиться рядом с ним? Как раз наоборот. Хочу. Очень. Только ему об этом знать все же не следует..

— Садись, — Сомаров вновь посмотрел на меня.

— Ты мне предоставляешь выбор? — нервно отозвалась я.

— Нет, ты в любом случае сядешь, — невозмутимо ответил он. — Но пока что я даю тебе возможность сделать это по-хорошему.

— По-хорошему, — повторила, фыркнув. — На этом агрегате в принципе не может быть по-хорошему.

— Дура, — непонятно с чего вдруг, вновь разозлился Сомаров. Резко протянул руку, и схватил меня за запястье. Дернул на себя. Я взвизгнула, и тут же оказалась впритык к нему. Кирилл времени не терял, и надел на меня шлем, отчего я отшатнулась. Ощущения, по правде говоря, на любителя. И я к таковым точно не отношусь. — Садись, — кивнул себе за спину, все еще выглядя злым.

Побоявшись его ослушаться, я весьма скептически посмотрела на место за ним. Еще этот шлем дурацкий. В жизни больше не подойду к мотоциклам.