Всего лишь спор

Так мы и загрузились в машину. Я прижалась лбом к стеклу машины, прикусив губу. Кирилл сел рядом со мной на задние сидения, и время от времени поглядывал на меня, тем не менее, ничего не говоря. Солдатов просто молча вел машину.

* * *

Решение о том, как сообщить обо всем моей маме, пришло само собой. Точнее, Сомаров вновь за всех все решил, проявив желание познакомиться с моей родительницей. А Солдатов решил поехать с нами, чтобы заодно познакомить меня поближе с Наташей. Хотя я подозревала, что он просто хотел навестить свою невесту. Или уже жену? Об этом я не знала.

В любом случае, в пятницу вечером мы дружно, или не очень дружно, садились на свои места в купейном вагоне. Я снизу, а парни сверху. На второй нижней полке поместился мужчина средних лет, выглядящий весьма солидно.

Я забралась на кровать с ногами, сев возле окна и подтянув колени к груди. И уставилась на соседнюю платформу, где туда-сюда сновали люди.

С тех пор, как я узнала о своем диагнозе, я практически не улыбалась. И своим видом портила настроение Сомарову, который элементарно не знал, что со мной делать. А Леша продолжал ходить рядом и разглагольствовать о том, какая мы отменная парочка. И самое противное, что он был прав.

До самого отъезда в нашем купе стояла тишина, нарушаемая лишь другими пассажирами, прохаживающими вдоль вагона. А когда отбыли, Кириллу надоело лежать сверху, прямо надо мной, и он ловко спустился ко мне. Впрочем, я на него даже не взглянула, продолжая смотреть в окно.

— Мышонок, — позвал меня Кирилл так тихо, чтобы услышала только я, придвинувшись ко мне вплотную. — Может, хватит уже играть в молчанку? — он легонько дотронулся до моего плеча.

Спросил парень об этом не просто так. Помимо того, что я не улыбалась, я еще и практически не разговаривала. Во мне намертво поселилось ощущение, что меня насильно выдают замуж, да еще и насильно заставляют стать мамой. Я злилась и обижалась. А еще пыталась свыкнуться с этими двумя мыслями. Что я скоро стану замужней женщиной и мамой. Получалось это из рук вон плохо. Казалось, что это все происходит не со мной, и где-то очень далеко.

— Алина, — вновь попробовал пробиться до моего сознания Кирилл. — Это уже не смешно. Ты же взрослая девочка, зачем ведешь себя как ребенок? Ты сама скоро станешь мамой.

— Не по своему же желанию, — тут же невозмутимо отозвалась в ответ. На любое напоминание, касающееся этих двух вещей, я реагировала очень резко. Но при этом не выражала ни одной эмоции.

— Если ты так не хочешь ребенка, еще не поздно сделать аборт, — вдруг зло проговорил Сомаров. — А если не собираешься, то смирись уже.

— Зачем я сказала, — лишь и буркнула я себе под нос. Да, парочка из нас отличная. Сначала меня месяц воротило от него, потом еще месяц мы пытались сообразить, что к чему, потом месяц повстречались, чтобы еще через месяц узаконить отношения и стать родителями, будучи к этому абсолютно неготовыми.

«Абзац», — мелькнула мысль. Да, не так я себе представляла свою жизнь. Кто бы мог подумать, что моя жизнь превратится в то, во что и превратилась. Сомаров всего лишь поспорил, а мир вокруг нас, кажется, перевернулся с ног на голову.

— Калинова Алина, — на этот раз его голос прозвучал требовательно. — Посмотри на меня.

— Перетопчешься, — совсем тихо ответила, а потому не была уверена, что он меня услышал.

— Да что ты как маленькая, — вновь не выдержал Сомаров.

— А я и есть маленькая, женой и мамой быть не готова, — пожала плечами.

— Ты обиделась на то, что забеременела? — фыркнул он.

— Я обиделась на то, что ты наглый, самоуверенный, эгоистичный гад, — спокойно произнесла я, при этом посмотрев прямо ему в глаза. Он же лишь тяжело вздохнул.

— Но ты же согласилась со мной быть.

— Но я же не думала, что у тебя хватит ума додуматься привязать меня к себе с помощью ребенка.

— Алина, — рыкнул Кирилл. — У кого из нас должен играть материнский инстинкт?

— Видимо, у тебя, раз у меня он спит, — я с невинным взглядом пожала плечами.

— Черт, — он зарылся руками в волосы. — Да готов я стать отцом, не беспокойся. Может, не имею ни малейшего понятия, что такое ребенок и как его воспитывать, но готов этому учиться.

— Я за тебя рада, а я вот не готова, — и вновь отвернулась к окну.

— Алина, — Кирилл осторожно обнял меня за талию, а следом положил свой подбородок на мое плечо. — Хорошо. Прости, что не обсуждал эту тему с тобой. Но ты бы отказалась и тогда бы у меня ничего не получилось.

— Эгоист, — я прикрыла глаза. Конечно, в его объятиях было хорошо и приятно. Но это же Сомаров.. Я уже боялась представить, что в следующий раз ему придет в голову сделать.

— Эгоист, — согласился он. — И что теперь, до конца жизни не разговаривать?

— А давай поспорим, что у меня получится? — вдруг усмехнулась я, немного зло глянув на него.

— Не хочу. Давай лучше поспорим, что у тебя не получится любить меня каждый день, — прошептал Кирилл мне на ухо. По телу побежали приятные мурашки.

— Обойдешься. С Лешей вон спорь, а меня не трогай, — я попробовала отстраниться, но, как и всегда, неуспешно.

— Мышонок, — он провел носом по моим волосам. — Хватит злиться. Я же от тебя никуда не денусь. Во всяком случае, ближайшие десять лет, — хмыкнул он.

— Меня это не утешает, — нервно усмехнулась.

— Чего ты боишься? Ну, подумаешь, беременна. Ты успеешь привыкнуть до родов. Ты же женщина. К тому же, хорошая. Значит, и мамой будешь хорошей.

— Сомаров, — я устало повернула голову в его сторону. — Ты понимаешь, что два месяца назад я даже не знала на собственном опыте, что такое интимная связь? А теперь я беременна. А знаешь, как я планировала прожить жизнь до твоего вторжения? — и вопросительно приподняла бровь. — Я хотела закончить университет, устроиться на работу по специальности, устаканиться в жизни. И уже потом подумать об отношениях. А теперь я зависима от тебя. А от меня зависима моя семья. Соответственно, от тебя зависима теперь не только я, но и моя семья. Мне это не нравится, — и вновь отвернулась к окну.

Кирилл молчал несколько минут, а потом все же заговорил.