Страница 12 из 97
Удар был нанесен идеально. Демонстративное, жестокое пренебрежение в пользу ее красавицы-сестры прямо на пороге их собственного дома. Я чуть повернул голову, чтобы краем глаза насладиться плодами своего триумфа: краской унижения на бледном лице Жанетт, блеснувшими слезами или хотя бы нервно поджатыми губами.
Но Жанетт на меня не смотрела.
Она вообще не смотрела в нашу сторону.
Она стояла в пол-оборота ко мне, а взгляд с нескрываемым, глубоким интересом изучал… моего коня. Она завороженно скользила глазами по широкой груди Оникса, оценивала идеальный постав его ног и мощный круп, словно перед ней было величайшее произведение искусства.
Внутри шевельнулось презрительное снисхождение. Ну конечно. Деревенская затворница просто никогда в жизни не видела чистокровных скакунов такой стати и масти. Неудивительно, что ее неразвитый ум отвлекся на блестящую черную шкуру.
И все же где-то на самой периферии сознания неприятно, словно заноза под ногтем, кольнула уязвленная гордость.
Я — будущий герцог Рокуэлл, только что нанес ей прицельное, рассчитанное оскорбление, а эта серая мышь даже не заметила моей игры, потому что предпочла пялиться на лошадь!
Я жестко и решительно отбросил глупое, совершенно неуместное раздражение. Моя персона слишком значима, чтобы ущемляться из-за невнимательности какой-то провинциальной дурнушки. К тому же, чем она примитивнее, тем легче будет претворить мой план в жизнь.
— Ваша светлость, вы прибыли как раз вовремя, — засуетился граф, прерывая мои мысли и угодливо указывая рукой в сторону распахнутых парадных дверей. — Прошу вас, окажите нам честь разделить с нами обед. Стол уже накрыт, и мы с нетерпением ждали возможности угостить вас.
— С превеликим удовольствием, милорд, — я вернул на лицо безупречную светскую улыбку, галантно предлагая локоть сияющей Флориане.
Проходя в дом, я мысленно перестраивал стратегию. Пусть эта нелепая девица любуется чужими жеребцами, пока может. За обеденным столом ей не удастся отвернуться или спрятаться. Там, в ходе неизбежной светской беседы, я заставлю ее говорить. Я методично, расчетливо вскрою ее глупость при всей семье и нанесу словесный удар такой точности, после которого она со слезами бросится прочь из-за стола.
Игра только началась, и правила в ней диктовал я.