Страница 96 из 105
— Его звали Даррел. Он был возлюбленным Гамиры, единственной и самой сильной любовью всей её жизни. Сильный, самоуверенный альфа, не терпящий неподчинения и предательства. Хоть они и были вместе около пятидесяти лет, Мать-прародительница не пожелала одарить их потомством. Твой прадед, первый муж Гамиры, прожил недолгую жизнь. Любил путешествовать и однажды попал в шторм на корабле, утонув вместе с лояльной к их царствованию знатью. У Гамиры с каждым годом оставалось всё меньше и меньше преданных людей, понимающих её привязанность к оборотням. Далеко не всем это нравилось. А ещё меньше дворян знали о первостепенной задаче их царицы: она удерживала баланс всего живого и должна была сохранить алтарь целым, чтобы не освободился тот, кто с лёгкостью может погубить нас всех вместе взятых. Как ты уже знаешь, тот алтарь находится на землях дроу, в святилище Богини Ллос. Чтобы туда попасть, нужно иметь определённые договорённости со жрицами и самой Богиней. До Гамиры была жрица, потомок самой Матери-прародительницы, и она смогла остаточной магией в момент своей смерти надолго заморозить алтарь, но всё же магия не вечна, и он растаял. Гамире пришлось идти договариваться. Алчные жрицы согласились только на одном условии: царица должна была выбрать себе мужа из дроу и передать совместному ребёнку свой дар. Они жаждали новой магии и новых территорий. На это Гамира просто не могла согласиться, и тогда началась война. Дроу напали на людей, желая убить царицу, затем разрушить алтарь и тем самым завладеть человеческими землями при содействии Короля Демонов. Три года кровопролитных боёв уничтожили тысячи достойных магов с обеих сторон, и люди заметили, что стало рождаться намного меньше одарённых детей. Мать-прародительница перестала наделять их магией, и тогда царице пришлось сдаться. Тем более в бою погиб её единственный сын. Она пришла в святилище и вызвала саму Паучью Королеву, чтобы напомнить о том, кто заточён в алтаре, и что дроу тоже погибнут, если Король Демонов приведёт свою армию. Жрицы, повинуясь Богине, подписали мирный договор и предоставили на выбор своих сыновей. Её взор пал на меня. Я был очарован хрупкой, чуткой, доброй и самой милосердной правительницей во всём мире. По сравнению с ней наши злые, воинственные, коварные и бессердечные женщины вызывали у меня только гнев и смирение с незавидной нашей мужской долей. Гамира помогла мне исцелиться и научила любить. Пусть её сердце всегда оставалось с Дарреном, но меня она никогда не обижала и не давала повода усомниться в чём-либо. Те двенадцать лет, что я был с ней, были не простыми, но для меня они стали самыми счастливыми. Я боготворил её, не понимая, что тем самым приближал её кончину. Моё появление при дворе вызвало шквал негодования. Это стало началом конца. Сначала её бросил Даррел, забрав с собой всех оборотней, затем стали погибать при невыясненных обстоятельствах её отмеченные приближённые маги, и вскоре она осталась во дворце с горсткой самых верных друзей, со мной и нашим маленьким сыном в окружении её зверей и птиц. В царстве давно зрело недовольство среди простых людей, и в один из дней разгневанная толпа ввалилась во дворец. Их не пугали звери, потому что они шли убивать.
Организовавший всё это её внучатый племянник Гайсар потирал руки, оставаясь в стороне. Все его прихвостни делали вид, что они ни при чём, и заранее разъехались кто куда. Гамира не тот человек, кто будет убивать задурманенных магией и пустыми обещаниями о богатствах людей. Она просто ушла, спасая нас и горячо любимого Моурн'ерда. Она обрела убежище здесь. Предыдущий Император был без ума от прекрасной Царицы, и как только она официально отреклась от престола, он несколько раз предлагал ей стать его восьмой женой, подарив ей Цветочный дворец, тем самым запретив мне появляться на Ягватских землях. Как только я был вынужден её покинуть, одна из жён императора из ревности усыпила мою любовь и привела Тонивийских убийц. Я до сих пор виню себя за то, что не смог уговорить её уехать в Микай. Там к дроу сносно относились, и мы могли бы жить там спокойно, без всех этих дворцов, интриг и зависти. Сына пришлось отдать на воспитание моей матери — верховной жрице, а сам остался навеки возле её могилы, — вздохнул он и, тут вспомнив мой вопрос, добавил: — Алек твой — он внук того самого Даррела, и дан он тебе, чтобы возродить дружественные отношения между людьми и оборотнями. Они хорошую помощь тебе окажут в будущем.
Смахнув слёзы, я не сдержалась и обняла Илф'олга. Он обнял меня в ответ и несколько минут нашего молчания говорили о многом. Не знаю, о чём думал дроу, но я словно пережила все те события заново, припоминая обрывки своих снов, которые мне когда-то показывала моя прабабушка. Раньше я думала, что это просто сны, но оказывается, это была история её жизни. Магия никуда не исчезает бесследно. Она рассеивается в одном месте, но продолжает существовать повсюду, иногда собираясь в определенных местах или в людях. Может, из-за того, что я потомок такой удивительной женщины, магия решила собраться во мне и помочь исправить то, что натворили эти алчные люди, и не только они. Дроу, в силу своего менталитета, просто не могут существовать по-другому. Немного успокоившись, я задала свой самый главный вопрос про Светиславу и демона. На что Зелёный Камень не сразу ответил. Он, как будто бы, покопался в чертогах своей памяти и монотонно заговорил, лишая свою речь любых эмоций, напоминая о том, что он уже не живое существо.