Страница 69 из 105
«Господин Балодис, отпустите его, пожалуйста», — проговорила Майга совсем близко.
Пространство вокруг меня стало подрагивать и заполняться туманом.
— Нет. Я не хочу возвращаться! — простонала я, обхватив себя руками, но в следующую секунду я уже смотрела на взволнованное лицо госпожи Брунс.
Я лежала в своей кровати, а она сидела на краю и держала меня за руку. Видеть остальных, кто присутствовал в комнате, я не хотела, поэтому, закрыв глаза, спросила:
— Каким ещё способом вы будете пробовать получить от меня эти сильные эмоции?
— Никаким! Без моего вмешательства брешь сама затягивается. Вы не поверите, но я вижу сейчас белое полотно, сшитое коричневыми нитками. Есть небольшие щели, через которые видно ночное звездное небо, но появляется новый кривой стежок, словно кто-то зашивает материю, и щелей становится меньше. Я такого никогда раньше не видел, — восторженно проговорил Хранитель.
— Что за бред он говорит? — услышала я голос Агъяна.
— Господин Балодис, вы, наверное, его слишком сильно ударили, — сказала Майга, и я улыбнулась.
Нет, мне было радостно не от того, что Онгон получил за свой поступок, а от того, что я сама залатала свою брешь. Поощрять действия Хранителя я не хотела, но всё же благодаря ему у меня теперь будет сохраняться и накапливаться магический резерв.
— Хранитель, возвращайтесь к Камню, я не сержусь на вас, — сказала я и услышала какое-то копошение, затем услышала его голос откуда-то снизу. Опять на колени, что ли, встал? Что за дикость?
— Покорно благодарю и прошу прощения. Я поздно понял, что выбрал неверный способ и тем самым усугубил твое отношение к мужчинам. Прости меня, я не ожидал такой реакции..
— Лучше молчите, не злите Самала, — перебила я его, подумав, что действительно теперь у меня аллергия на красивых мужчин, и мне пришлось открыть глаза, чтобы увидеть, как тот действительно стоит на коленях в расстегнутой рубашке и с растрепанными волосами.
На лице виднеется след от удара, а вот Самал стоит позади него и очень недобро взирает на него сверху вниз. Чуть дальше стоит Агъян и почему-то держит в руках мою порванную форму.
— Нет, пусть расскажет, что произошло здесь, — сказал он, вытянув руку вперёд.
Размер повреждения платья был намного больше, чем на том, что я зашивала в своих фантазиях.
— Не нужно, отпустите уже человека, — простонала я, не желая этого слушать.
— Почему ты его защищаешь? Ты бы шею свою видела. Он что, душил тебя? — спросила Майга, взмахом руки подзывая к нам Агъяна.
— Не душил, — ответила я, начиная краснеть.
Щёки обдало жаром, вспомнив грубые прикосновения Хранителя. И я тут же накрылась одеялом до самого носа.
— Прости меня, — снова сказал он и склонил голову.
— Уходите, прошу вас, — сглотнув, ответила я и перевела взгляд на Агъяна.
Он прекрасно видел следы на моих руках и шее, а теперь злобно взирал на Онгона.
— Дальше того, что было, я бы не зашёл. Клянусь! Я бы никогда так не поступил! Хоть я и не в полной мере владел собой! Вы же знаете, как мы подчиняемся воле Камней, — попытался оправдаться Хранитель, вставая с колен.
Взмахом руки он привёл себя в порядок, и когда на нём появилась его сутана, он посмотрел на меня извиняющимся взглядом и вышел из комнаты.
— Вы одновременно пришли? — спросила я, решив узнать, как в таких ситуациях действует печать и в каком виде они нас застали.
— Когда я пришла, господин Пэйон разнимал их, — ответила Майга, указав взглядом на Самала и на дверь.
— А я где была?
— В кровати, а что? Ты не помнишь, что произошло? — изумилась она и вопросительно посмотрела на Агъяна.
Самал продолжал стоять на том же месте, и я могу представить, что у него там за мысли в голове. Спасибо Онгону, что догадался перенести меня в кровать до появления Самала. Увидь меня на столе с голым задом, архимаг сразу бы его убил, не спрашивая мотивов. Кстати, о голом заде. Смутившись пристальных взглядов, я ощупала себя. Майка и трусики на месте.
— Ничего страшного не случилось, давайте не будем это обсуждать. Он действительно мне помог, так что скоро я смогу посещать другие занятия. И не обязательно было его бить, — произнесла я, поднимаясь с кровати.
Чувствовала я себя как обычно, и разлеживаться посреди бела дня не было смысла.
— Я его не бил, — ответил Самал, но я, естественно, ему не поверила.
Чуть позже, когда мужчины ушли, мы с Майгой решили прогуляться. Мне захотелось познакомить её со своими друзьями из зверинца. Я прекрасно помнила, как она любит кошачьих, и первым делом повела её к тиграм. Тагар и Тамта встретили нас по-кошачьи безразлично. Они спали в тенёчке и поприветствовать Майгу отказались. Мы не стали настаивать и пошли дальше. Майга рассказала мне, что Фурат находится где-то на севере страны и прислал вестник, когда замерцал его узор.
— Его всё равно господин Балодис не пустил бы в спальню к тебе, поэтому я ответила ему, что мы с тобой и, если что, сообщим позже.
— Он там должен быть с Маруа. Я его подговорила, чтобы он увёз её подальше, и они могли побыть наедине, — улыбнувшись, сказала я и свернула к вольеру с рысью.
Имя я ей ещё не дала, потому что она у нас новенькая. Знакомый Самала нашёл её привязанной в неблагополучном районе. Бывшему хозяину выписали штраф, а её отправили к нам. Подлечив хищницу, я поняла, что она останется с нами. Пушистая была ещё котёнком, когда её посадили на цепь. Увидев нас, рысь побежала мне навстречу, и пока я открывала дверь, она громко заурчала.
— Майга — моя подруга, как и ты, так что не рычи на неё, а дай себя погладить, — сказала я и почесала за ушком.
Рысь с интересом стала разглядывать Майгу и покорно подставила ей свою усатую мордочку, но та с опаской смотрела на хищницу и не шевелилась.
«Боится», — сказала рысь, и отвернувшись от неё, стала тереться о мою ногу.
— Конечно, боится, ты ведь не домашняя кошечка, — хохотнула я и села на траву, подогнув ноги.
Рысь тут же улеглась рядом и положила голову мне на колени. Майга, глядя на это, тоже присоединилась к нам, но в отличие от меня гладить эту большую кошку не стала. Сидела и любовалась лохматой красоткой. Рысь от моих почесушек начала урчать и вибрировать. Сидя в такой хорошей компании, я немного расслабилась и рассказала Майге о том, что произошло, взяв обещание о нераспространении, особенно Самалу.