Потомок царицы 2

— Это всё ваши с тёткой предположения. Давай не будем о ней? Ламис Хаас, я люблю тебя и только тебя! Слышишь? Я повторяю ещё раз и буду повторять это до самой своей смерти. И прошу, поверь мне, а не своему дару. Я никогда не предам тебя, и мы снова попробуем родить ребёнка. И в следующий раз у нас всё получится, потому что я увезу тебя на необитаемый остров, если захочешь, конечно. Я добьюсь царского указа о нашем освобождении от службы, и тогда не будет никакой работы, командировок, стрессов, нервов и всяких раздражающих людей. Ты будешь находиться на чистом воздухе, купаться в тёплом море, есть натуральные фрукты и уставать только от моего постоянного присутствия, — сказал я, слегка улыбнувшись. По её глазам я видел, что она не верит мне. Тогда я потянул её на себя и крепко обнял. — У нас такой замечательный выходной накрылся из-за неё. Прошу, давай просто забудем о том, что было, — сказал я, задержав дыхание. Отголоски той боли нет-нет да и напоминали о себе.

На следующий день Лами вызвали на работу, а я поехал к Омиду. После бессонной ночи ноги несли меня куда угодно, лишь бы не видеть взволнованные лица моих родных. Мама с тёткой всё утро не давали мне прохода. Я понимал, какой кошмар они вчера пережили, но вот эта их повышенная эмоциональность стала меня раздражать, и я, вспомнив про Омида, просто-напросто сбежал.

Припарковавшись возле входа в каменный домик, я увидел, как новый Хранитель вышел меня встречать. Омид выглядел и вправду счастливым. Он пригласил меня в своё жилище — небольшую пристройку, в которой раньше жил Хранитель Ахнаф. Следуя за ним, я почувствовал, как узор на ладони нагрелся и стал слегка покалывать. Но это ерунда по сравнению с тем, что мне приходилось испытывать ранее. Омид, отворив дверь, скинул с себя ботинки и зажёг свет.

— Окон, как видишь, тут нет, а так меня всё устраивает, — сказал он, проходя внутрь комнаты.

Наклонившись, чтобы не удариться о низкий дверной проём, я тоже снял обувь и только потом осмотрел очень скудно обставленное помещение. Узкая кровать, деревянный стол с посудой, стул, книжный шкаф и вешалка для одежды, на которой висело пара брюк с рубашками и синяя сутана хранителя. И здесь живёт избалованный деньгами и отцовским положением сын архимага?

— Ты шутишь? — спросил я, махнув рукой на всю эту обстановку.

— Мне теперь ничего мирского не нужно. Я бо́льшую часть своей жизни нахожусь в подпространстве.

— Ты скажи ещё, что теперь и питаться тебе не надо.

— Увы, надо. За этим следит Камень Правды и выгоняет меня к людям, — усмехнувшись, ответил он.

— Расскажешь о Камне что-нибудь? — спросил я, потерев горячую метку.

Омид покачал головой и подошёл ко мне. Взял мою руку и начертил в воздухе успокаивающую руну. Приложил её к ладони, и стало легче.

— Камень сердится на тебя и не желает видеть.

— А я пришёл к тебе вообще-то, а не к нему. И с чего это он на меня сердится?

— Точно не знаю. Я немного уловил его разговор с Красным Камнем. Они хотят тебя заменить. Что это могло значить, я не понял.

— А я догадываюсь. Я вообще-то вчера чуть не помер. У твоего хозяина почти получилось, — хмыкнул я и увидел, как у Омида стали закатываться глаза.

— Твою мать! — крикнул я и схватил парня за плечи.

— Благодари Царицу за доброту её, — сказал Омид голосом, какой я слышал, когда был в последний раз в каменном доме и Камень Правды говорил со мной через Хранителя Ахнафа.

«Неужели Хранителю необязательно прикасаться к той коробочке? Про какую Царицу он говорит?» — подумал я, отпуская Омида. Он теперь крепко стоял на ногах.

— Тьма идёт на эти земли, а ваша Надежда слишком слаба, чтобы спасти вас. Вы, обладатели разных стихий, должны стать ей опорой, а ты недостоин её! — гневно выпалил он, и Омид снова стал заваливаться вперёд.

Я осторожно положил его на кровать и стал ждать, когда он очнётся. Пододвинул стул и сел рядом. Что за тьма и какая надежда? Нам нужно надеяться на спасение? Почему после разговора с Камнем в мыслях такой бардак? Вроде бы понятно говорил, но сейчас словно каша в голове.

— Что он сказал? — спросил Омид, приходя в сознание.

— Тьма идёт, и спасёт нас надежда.

— Аша?

— Она-то тут при чём?

— Её имя со старотонивийского переводится как «Надежда».

— Моё имя вообще-то тоже, как и твоё, по какой-то странной случайности. Ты же знаешь, мама моя любительница этой темы, поэтому я знаю много имён и что они означают. Она моим неродившимся братьям тоже подбирала имена, такие как «сила», «здоровье», но это не помогло родить ей сильного или здорового ребёнка. Так что все эти значения имени — полная чушь.

— Раньше ты не был таким категоричным. Ты изменился.

— И это мне говоришь ты?

— Я уже не тот, кого ты знал раньше, — серьёзно ответил он и сел, отказавшись от моей руки. — Увы, я не могу тебе ничего рассказать, и мне пора, — добавил он и медленно встал на ноги.

— Какого хрена вы все от меня отворачиваетесь? Сначала Майга, а теперь ты с упрёком на меня смотришь.

— Не мне тебе об этом говорить.

— А кому? Ты ж теперь Хранитель!

— Загляни в себя. Когда соберёшься покинуть мой дом, плотно закрой дверь, — сказал он, нервно обуваясь.

Переступая порог, он пригладил прилично отросшие волосы и вышел, оставляя меня сидеть на хлипком стуле.

Аша

— Почему здесь нет Додара? — спросила я ректора, как только мы переместились в спальню лекарских покоев.

— Много говорит, — ответил он, продолжая меня держать.

— Ему ведь одному скучно и одиноко. Не могли бы вы принести его? — спросила я, ни на что сильно не рассчитывая.

Не знаю, как ко мне пришла эта мысль, но мне действительно было необходимо остаться одной и поплакать. Подступающие слёзы я уже еле сдерживала. Просто выгнать Самала язык не поворачивается, а такая просьба могла даровать мне уединение.

— Хорошо, сейчас принесу, — неожиданно согласился он. — В душ меня всё равно не позовёшь, поэтому пойду к себе и попугая прихвачу, — грустно сказал мужчина и наконец-то меня отпустил.