Потомок царицы 2

Сел в кресло и пустил светляков, чтобы не включать общий свет в комнате. В ожидании ответа я не знаю, сколько просидел, но, услышав чьи-то шаги, стал по одному их тушить.

— Оставь, это очень красиво. Почему дома их не зажигаешь? — спросила Лами, подходя ко мне.

— Ты не просила, — хрипло ответил я из-за долгого молчания.

— Я до сих пор с трепетом вспоминаю день нашего знакомства. Тогда в лесу я была очарована ими.

— Или мной?

— И тобой. Тэун, я влюбилась в тот момент, когда ты грел мои ноги. Клянусь.

— Почему раньше не сказала об этом? Я-то думал, что цветами тебя покорил, — смеясь, сказал я и усадил мою девочку к себе на колени.

— Ты, кстати, знаешь, что далеко не все огневики могут так, как ты?

— Конечно, знаю! Из всего потока нас было трое, — тихо сказал я и пустил ещё парочку к самому потолку.

Лами обняла меня и положила свою голову мне на плечо. Как же я люблю эти моменты нашей с ней совместной жизни. Вдохнув её аромат, я крепче прижал к себе хрупкие плечи и поцеловал в макушку.

— Идем в кровать? — шепнула она, погладив моё бедро в направлении паха, и я тут же подхватил её и понёс в комнату.

Утром пришёл вестник, разбудив нас.

«Ждите на завтрак», — услышал я бодрый голос тётки, как только взял кристалл в руки.

— Завтрак через двадцать минут, — сказала Лами, накрывая голову одеялом.

— Спи. Я оставлю для тебя самый вкусный кусочек фруктового пирога, который для тебя обещала испечь Йенте.

— Нет, я хочу узнать, что там за приключения случились на границе у Майги, — ответила Лами, отбрасывая одеяло.

За завтраком собралась вся семья. Тётка появилась на пороге дома за пять минут до того, как мы сели за стол. Да и не одна, а с Лентом Озолсом. Надо было видеть выражение лица моего отца. Это я не удивился, зная о её романе, а вот мои родители дар речи точно потеряли. Майга, к слову, выглядела отлично. Вот что значит быть рядом с любимым мужчиной. После всех приветствий и представлений друг другу, мы сели за стол, и я, глядя на то, как полковник ухаживает за моей тётушкой, искренне порадовался за неё. О делах, что заставили их побывать на границе, она попросила не спрашивать, и мы все послушно стали разговаривать на отвлеченные темы. После завтрака господин Озолс извинился за то, что вынужден нас покинуть. Обмолвился о срочных делах, поцеловал мою тётушку и ушёл, оставив ей портальный камень. Вот тогда я подхватил её под локоток и повёл в кабинет.

— Что ты там делала с оборотнем? — спросил я, закрывая за нами дверь.

— А можно не отвечать? — нахмурившись, ответила она.

— Нельзя. Раз меня наградили этой проклятой меткой, то должен знать всё, что происходит с тобой, оборотнем, Ашей и даже Балодисом.

— Зачем? Аша не нуждается в нашей помощи..

— А в чьей нуждается? И вообще, нужна ли ей помощь? — спросил я, загораживая собой дверь.

«Что-то моя милая тётушка слишком враждебно настроена», — подумал я, откровенно её разглядывая. Изменилась. Стала уверенной. И смотрит так с вызовом.

— Что у вас с ней произошло? — спросила она, уперев руки в боки.

— Ничего. Я рассказывал ей про свой дар, зажигал огонь, и она неожиданно стала меня избегать.. Балодис, возможно, что-то наплёл ей про меня. Он ведь неровно к ней дышит и, может, запретил ей меня звать в лесной дом. Только понять не могу, почему вы думаете, что я с ней что-то сделал? Спросите у неё!

— Она не говорит. Да и со мной она перестала нормально общаться. Алек тоже не знает причину. Находиться с ней в одной комнате было невыносимо. Я словно чувствовала её боль, и мне хотелось рыдать от непонятного душераздирающего чувства. И как только архимаг предложил посетить Китен, я позорно сбежала, оставив её. Тэун! Я могу ошибаться, но мне кажется, что она просто не знала про Лами. Признавайся, зачем ты её обманывал?

— Я её не обманывал! Мы практически не разговаривали о личном. Я просто игрался при ней с огнём. Я тебе больше скажу: она мне неприятна настолько, что я вначале даже брезговал находиться рядом. Я считал её грязной оборванкой. Замарашкой. Зная меня, ты до сих пор думаешь, что я мог с ней что-то сделать? Если эта дурёха влюбилась и нафантазировала себе какую-то ерунду, когда я и мысли не допускал притронуться к ней, то разве я виноват в том, что она хотела убить себя?

— Откуда ты знаешь? — спросила тётка, округлив глаза.

— Балодис при последней нашей встрече сказал. Ты знаешь про.. — недоговорив, я захлопнул рот.

Я хотел спросить, знает ли она про его дар и про некроманта, но решил в этот раз промолчать, помня, как я сглупил в истории с магистром Зведрисом.

— Про что? — спросила она и подошла ближе.

— Ничего. Расскажи, что ты делала с оборотнем в Китене.

Майга нахмурилась и создала купол от прослушки. Увидев это, я на секунду замер. Я так давно не видел, как она пользуется магией, что даже залюбовался её грациозным взмахом руки.

— Мы познакомились с другими оборотнями. Я даже видела их оборот. Алек почему-то раньше стеснялся при мне это делать. И зря! Это так впечатляюще! Мы были там чуть ли не почётными гостями. Лент сопровождал нас везде, и мы жили в доме у замечательной семьи с тремя милыми волчатами. Эти шалопаи редко принимали человеческий вид. Алек был очень рад оказаться среди своих. Оборотни хорошо к нам относились и охотно делились с Алеком своими знаниями. Они очень много общались наедине и ходили в лес. А позавчера они не вернулись. Мы прождали их весь день, и только вечером архимаг Меднек сообщил, что они были замечены перебегающими границу.

— Нагуляется, вернётся, — ответил я, не желая больше слушать про него, — Расскажи про полковника Озолса, — попросил я, меняя тему.

— Ничего тебе не буду про него рассказывать. У нас сейчас конфетно-букетный период. И это не то, что тебе нужно знать, — ответила она, сложив руки на груди.

— А что мне нужно знать, как не про тебя и твоего ухажёра? Кто, как не я, должен оберегать тебя от назойливых женихов?

— У меня теперь есть тот, кто будет меня оберегать вообще от всего. Ты лучше извинись перед Ашей.

— Да какого хрена я должен извиняться? За что? — вскричал я, ударив кулаком о рядом стоящий шкаф. Сам не ожидая от себя такой вспышки ярости. «Почему я так остро реагирую на Замарашку?» — не успел подумать я, как тётка продолжила:

— Она важна для всех нас, как ты не понимаешь!