Страница 16 из 105
— Накопители уже не помогали, — тихо ответил он. — Ты спала три дня и периодически уходила за грань. Если ты снова решишь умереть, я к тому времени уже смогу сделать из тебя умертвие, и ты покоя в земле никогда не найдёшь, — серьезно сказал он, и я ему поверила.
Уж сильно этот человек теперь отличался от того улыбчивого лекаря, с которым мы проводили вечера.
— Агъян, тебе нужно поспать. Давай отведу, — сказал Самал и, потянув друга за предплечье, помог встать.
О, Святые! Он еле ноги переставляет! Что же я натворила! Помню, как боялась снов, в которых Агъян умирал, а я не могла его спасти, а тут сама чуть не убила. Тяжело вздохнув, я закрыла глаза. Мысли лихорадочно закружились в моей голове. Какая я всё-таки бестолковая. Камень мне много о чём говорил, а я, не желая его слушать, закрывала уши и просто думала о всякой ерунде. Как теперь узнать то, о чём мне поведал Камень?
Когда мужчины вышли, буквально через пять минут пришла Майга. Оказывается, Самал поселил её на первом этаже ректорского крыла, рядом с моей комнатой. Она помогла сесть, накормила меня и принесла зеркало. Кожа на лице была розовая и подозрительно гладкая, но веснушки никуда не делись. Пятна от ожогов были не сильно яркими, но всё же выделялись и, спасибо Агъяну, не такими страшными, как в детстве. На губах сухие корочки не давали нормально открыть рот, а причёска теперь была почти как у Самала. Меня подстригли под ёжик! Такой страшной я себя ещё не видела. Так что по сравнению со мной лысый ректор просто красавец! С одной стороны, были и плюсы — не надо будет расчесываться и заплетаться. Голове стало легко, но есть и минусы: стало немного прохладно, и торчащие уши стали казаться слишком большими для моей головы. Конопатое лицо без бровей и ресниц почему-то вызвало у меня саркастическую улыбку. «Страшилище редкостное», — подумала я, убирая в сторону зеркало.
— Волосы быстро отрастут, если воспользоваться услугами зельеваров. Я как увидела тебя, не сдержалась и отругала мужчин. Это ж надо было додуматься так коротко остричь тебя! — сказала женщина, словно прочитала мои мысли.
— Не надо зелья. Пусть будет так, — тихо ответила я, поправляя одеяло.
Я всё равно отсюда уже никуда не выйду. Самал не отпустит. Закроет в четырех стенах, чтобы со мной ничего не случилось. Так я буду в целости и сохранности, так что стесняться мне некого.
— Как только господин Пэйон разрешит, я заберу тебя к себе. На чистом воздухе ты быстрее поправишься. Я как сюда переместилась, чуть не задохнулась! Выхлопные газы отравили весь город! — продолжала женщина, пытаясь поддержать со мной разговор.
Я промолчала в ответ, желая поскорее избавиться от неё, и, прикрыв глаза, медленно стала сползать на подушку.
— Устала? Поспи, я завтра к тебе приду.
— Не нужно. Спасибо. Здесь есть кому обо мне позаботиться, — прошептала я, отворачивая лицо.
— А мне чем дома заниматься? Да и спокойнее так будет, — проговорила она и, поправив одеяло, погладила Алека между ушей.
Тот, прикрыв глаза, получил мимолетную ласку и, спрыгнув с кровати, пошёл провожать женщину, виляя хвостом. Как только дверь за ней закрылась, я попыталась встать. Кожа стала слишком нежной в некоторых местах, а в других, наоборот, была совершенно грубой, лишенной чувствительности. Острой боли не было, но ощущала я себя словно в каком-то обтягивающем резиновом костюме. Задрав тонкую больничную рубашку, осмотрела свои ноги. С ними всё было в порядке, значит, пострадала только моя верхняя часть. Медленно дошла до кресла, что стояло возле окна, и перед тем, как сесть, отодвинула штору. Вид был мне незнаком. Длинный ряд каких-то кирпичных построек и дорога. Убедившись, что смотреть тут не на что, опустилась в кресло. Мягкое — а это с моей кожей теперь было только в радость. Пощупав гладкий подлокотник, подняла взгляд и осмотрела всю комнату. Светлые обои, светлая мебель без всяких украшений. Линии все прямые, но в то же время выглядело это дорого. Ну, вот сейчас привыкну опять к шикарной жизни, а потом сложно будет возвращаться на свою лежанку.. Вспомнив, что никакой лежанки больше нет, как и самого домика, к глазам подкатили слёзы, и я тут же повернулась к Алеку.
— Иди с Майгой город посмотри. Чего сидеть-то со мной? — сипло сказала я.
Мой волк, вильнув хвостом, улегся на кровать и тем самым показал, что никуда не пойдет.
«Надеюсь, с Вафой всё в порядке», — подумала я и, повернувшись, увидела на журнальном столике моего ангелочка. Веревочки не было, а сама фигурка была чёрная от сажи. Удивительно, как не сгорели легкие крылышки и тонюсенькие волосики! Потерев пальцем чумазое лицо, я снова увидела озорную улыбку этого карапуза.
— Давай искупаемся? — сказала я и налила из графина воды в стакан. За мытьем ангелочка и застал меня Самал.
— Разговаривать со мной будешь? — спросил он, садясь в кресло напротив.
Я отрицательно качнула головой, продолжая мыть фигурку.
— Что я сделал не так? В чём моя вина? — надломленно спросил он, а я удивленно посмотрела на него.
Бритая голова, немного поредевшие брови с его мужественным лицом смотрелись, пожалуй, как-то по-разбойничьи.
— Ни в чём. Вы тут совсем ни при чём, — прошептала я, отводя свой взгляд.
— А кто? Кто причём? Аша!
— Никто, — ответила я и, положив ангелочка на салфетку.
Желая поскорее сбежать, я медленно поднялась и пошла в кровать. Залезла под одеяло и закрыла глаза, давая понять, что разговора никакого не будет. Ректор молча сидел в кресле, но уходить не спешил.
— Попросите, пожалуйста, Майгу вернуться домой, — всё же произнесла я.
Ректор ничего на это не ответил, встал и вышел. Спать не хотелось. Алек был подозрительно молчалив. Ничего не спрашивает и не рассказывает. Я не узнавала своего оборотня.
— Что тут было, пока я спала?
«Пришлось лекаря немного припугнуть. Он не хотел меня к тебе подпускать».
— Он говорил, что переодеваться не пойдет. Ты ему штаны порвал?
«И не только», — хмыкнул он.
— Алек! Он мне жизнь спас. И вообще, он очень хороший.
«Да ничего страшного не произошло», — пробурчал он.
— Как зовут твоего зверя? Почему он не даёт тебе принять человеческий вид? — спросила я, сменив тему.
«О чём ты?» — навострив уши, спросил у меня волк.
— Твою вторую ипостась как зовут?
«Я цельный, и имя у меня одно», — ответил он, подняв голову.
— Иногда я слышу его.
«Кого?»
— Твоего зверя.
«Я и есть зверь».