Страница 6 из 74
Ясное дело, у мужчины за всё это время получился только один шов, но худо ли как закончив, я тут же надела на себя ужасно зашитое платье поверх тонкой ночной сорочки.
— Дай посмотрю, — вставая, произнёс Онгон и, глянув на низкий потолок, подошёл ко мне, склонив голову.
Приблизившись, он прикоснулся к моим вискам и слегка улыбнулся. Затем предложил посмотреть то, каким он всё это видит, и склонился ещё ниже. Бабочки в животе снова затанцевали свой странный танец. Я прикрыла глаза и принялась наблюдать, как огромная дыра стала затягиваться и звёздное небо становилось всё меньше и меньше. Покачнувшись, я схватилась за предплечья мужчины и, обретая равновесие, продолжала наблюдать за действительно дурацким способом моего исцеления. Вот на белом полотне появляется длинная коричневая нитка, и она стягивает эту брешь раз за разом. И, казалось бы, ещё пару стежков, и она полностью закроется, но волшебство остановилось. Подождав немного, я поняла, что это всё, на что способно моё платье. Ах, будь что будет! И если Светислава всё же была права, то я извинюсь перед ней. Приоткрыв глаза, я посмотрела на предмет моих душевных страданий и, потянувшись, прильнула к его губам. Онгон, как будто этого и ждал, обхватил меня за спину и прижал к себе, углубляя наш поцелуй. Бабочки, как и я, были рады. Я почувствовала прилив магии, и мне захотелось продолжения. Потянула его джемпер вверх, и вот тут он отстранился.
— Я недостоин тебя. Я тот ещё козлина, — выдохнул он, но всё равно позволил раздеть себя.
Я провела пальчиками по его шраму сверху вниз и снова потянулась за поцелуем. Онгон не спешил, давая мне время одуматься.
— Давай, делай свою работу, закрывай брешь, — притянула его к себе за пряжку ремня.
— Что ты творишь? — прорычал он мне в макушку и опустился на колени, обхватывая мои голые ноги. Провёл ладонями вверх до ягодиц и, уткнувшись мне в живот лбом, застонал.
— Нельзя. Так нельзя. Давай я найду другой способ?
— Хорошо, — разочарованно ответила я и очнулась на своей кровати, обнимающей голову Оногона.
Он сидел на полу, облокотившись на мои ноги, и, тоже придя в себя, приподнялся. Мы уставились молча друг на друга, и я вздрогнула от недовольного покашливания, исходившего от окна.
Тэун Хаас
Новость о скором переезде Лами восприняла с энтузиазмом. Она в тот же вечер принялась составлять список вещей, которые она заберёт с собой.
— А ты с Омидом когда планируешь поговорить насчет нашего проживания?
— После того как придёт официальный приказ о моём переводе. Надо ещё в твоем отделе уведомить о смене места жительства. Думаю, вскоре и тебя ко мне официально оформим. Меня знаешь, что сейчас беспокоит? Появилось много неучтенных магов, и меня непрестанно гоняют по разным адресам. Дети примерно пятилетнего возраста, не имеющие никого одаренного из родни, вдруг выдают средний такой, уверенный уровень.
— Так это же хорошо, — не поняла моего посыла Лами.
— Наше поколение никогда не видело столько одарённых детей. Ты представь, какая нагрузка будет на учебные заведения. В стране нет столько преподавателей, чтобы обуздать молодежь.
— Ну, это не твоя проблема, — подошла ко мне со спины моя любимая женщина и принялась мять плечи.
— Не моя, но..
— Ты про Ашу сейчас подумал? У неё со временем появится много помощников, которые разделят с ней это бремя.
Похлопав по дивану, я пригласил жену сесть рядом со мной, но она, чмокнув меня в макушку, ушла в комнату. Может, это признаки мазохизма в каждом разговоре упоминать Ашу, но теперь хотя бы в её интонации я не слышал упрёка. Что творится в голове моей женщины, я никак не мог понять.
Месяц в рабочей рутине пролетел как один день. После приказа о переводе к работе прибавились заботы по переезду. Омид, естественно, не был против занять его дом, тем более архимаг, узнав о том, что Хранители могут создать семью, официально закрепил этот дом для своих внуков. Омид много раз пожалел, что сообщил об этом отцу, потому что в каменный домик стали наведываться потенциальные невесты. Девушек прельщало стать женой Хранителя, и даже не знатного рода девицы хотят попытать счастье, стоя по несколько часов у порога. Давли был рад хоть какому-то разнообразию в их спокойной жизни, поэтому радушно встретил нас с Лами, и они с Авдой и Йенте организовали праздничный ужин для нас.
Работа в столичном Управлении ничем не отличалась от привычных мне обязанностей. С утра — обязательная тренировка на полигоне, душ, завтрак, затем бумажная рутина и после — обход адресов. Ну, поменялись только форма и окружающие коллеги. В один из дней я почувствовал необъяснимую грусть. На душе кошки скреблись, и я, отправив жене, маме и тётушке вестники с вопросом, всё ли у них в порядке, получил удовлетворительный ответ и тут же, отодвинув свои чувства, занялся очередным делом. На окраине города, в неблагополучном районе, поймали воришку, который магией ветра умыкнул целую партию какого-то товара. Прибыв на место, огорчился увиденной картиной. Пострадавший торговец нацепил на парня антимагический ошейник и пристегнул его на складе к работающему конвейеру для разделывания мяса. Рядом с острыми ножами. Мальчишка жался к полу, боясь поднять голову. От такого зверского отношения к ребёнку я еле сдержался, чтобы не пристегнуть туда этого мужика, и, поглотив вырвавшийся огонь на поверхности моей кожи, мне пришлось быстро выдать подтверждающие бумаги и забрать с собой юного мага. Для таких случаев, как этот, у нас имеется интернат, потому что, как я и предполагал, мальчишка был сиротой. Отдав его на попечение специалистам, отправился домой. И вот, подъезжая уже к воротам, я получил вестник от Балодиса. Он в приказном тоне попросил наведаться в деревню к семейству Каулиньш и поговорить с Ашей. Подробностей не сообщил, и я, забежав домой, быстро предупредил об этом Лами, переоделся, взял портальный камень и при перемещении меня отбросило от забора на дорогу перед домом Юрта. Над всем участком возвышался полупрозрачный купол, видимый только магическим зрением.
Отряхнувшись от недавно выпавшего снега, я попробовал подойти ближе, но, сделав шаг, меня отпихивало на два шага назад. При повторной попытке история повторилась. Потоптавшись на месте, я откопал несколько камешков и бросил один за забор. Собаки залаяли, и через какое-то время калитка открылась, являя блондинистую голову Алека.
— Что за дела? — спросил я, выбрасывая остальные камешки.