Страница 30 из 74
На первый взгляд, с ней вроде бы было всё в порядке, за исключением её внешнего вида. Где она берёт эти ужасные вещи? Что это за отвратительная розовая детская пижама с зайчиками? А на голове что? Опять нечёсаный колтун? Нет! Балодис всё-таки извращенец. Как можно с такой заниматься любовью? Джуния снова преградила мне путь и запретила трогать Замарашку. Да у меня даже желание пропало вообще приближаться к ней, но, пересилив себя, я обошёл её защитницу и сел на корточки. Когда меня пристыдили насчет обуви, я тут же повиновался и сообщил ей цель моего визита. Тогда она предположила, что я нужен ей как донор, и я даже сначала не поверил услышанному, но после её прикосновения впал в эйфорию и не мог оторваться от её светящихся глаз, из которых полились слёзы. Ей было больно, но она даже не пошевелилась. Как и я. Мне наоборот стало невероятно приятно, даже лучше, чем когда она делилась со мной своей силой. В душе медленно наступал покой, и я понял, что всё это время меня так нервировало. Я не хотел быть зависим от неё. Дело не в том, что именно она меня раздражала, а в том, что она женщина. Это было неправильно. Мужчины должны давать всё необходимое этим хрупким созданиям, а не брать. Вот теперь всё встало на свои места. У меня словно что-то щёлкнуло в голове, и вся головоломка сложилась. Пребывая в нирване, я не сразу ощутил, как она пытается отнять у меня свою руку. Постепенно приходя в себя, услышал её вопрос о моем самочувствии, и я даже что-то ответил, а затем она поднялась, потянулась, оголяя свой живот, затем сказала «спасибо», когда это должен был сказать я, и исчезла. Джуния тут же попросила и меня покинуть помещение.
Не знаю, о чём я думал, но перенёсся сразу к жене. Лами лежала на кровати и ждала меня в своей полупрозрачной сорочке, и тут же, увидев меня, она скинула её и поспешила ко мне. Я на автомате обнял её, но мысли мои были ещё где-то далеко, и жена сразу же это поняла.
— Ты был у неё? — спросила она, видя мои совершенно обычные глаза без малейшего магического всплеска.
Пришлось кивнуть, и почему-то захотелось в душ. Я тут же принялся раздеваться и только сейчас увидел, что оставил там свои ботинки. Лами тоже заметила моё замешательство и, вернувшись к кровати, принялась одеваться. Накинула сорочку, затем шёлковый халатик и, сев на прикроватный пуф, скрестила руки на груди.
— Я тебе не изменял. Даже в мыслях не было. Я был просто донором, — сморозил я и понял, что это слово совершенно тут неуместно. — Магию! Она брала только магию!
— Тэун! Ты сам себя закапываешь. Мы это уже обсуждали, и тебе не нужно выкручиваться и обманывать меня. Не хочешь говорить — не надо. В следующий раз сделай так, чтобы я просто не знала.
— Да не было ничего!
— Ты спишь сегодня в соседней комнате, — указала она на дверь.
Помирились мы на следующий вечер. С утра я оставил ей под дверью огромный букет красных роз с запиской об огромной любви. Днём она получила от меня коробочку с кольцом. В записке я попросил снова выйти за меня замуж, а вечером перенёс нас в Балик к своей старой машине, той самой, в которой мы в первый раз занялись с ней сексом, и повёз по тем же местам, предлагая в конце разложить сиденья. Она смеялась надо мной, но оттаяла, и снова у нас стало всё тихо и мирно.
Наш покой нарушил день, когда на свет решил родиться мой двоюродный брат. Неоценимую помощь оказала Аша. Лент хотел отвезти жену в больницу, но она внезапно появилась, почувствовав боль Майги. Забрала её с собой в лекарское крыло, в котором оказывается, уже был наготове родильный зал и оборудована всем необходимым послеродовая палата. Аша с помощницами самолично приняла роды и вручила довольному отцу в руки кряхтящий свёрток. Ясное дело, мы с матушкой и Лами всё это время были рядом. Жена от радости неустанно вытирала слёзы, а мне приходилось лишь молчаливо обнимать её. У нас совершенно не получалось зачать своего малыша. Находясь там, я наблюдал за Ашей и восхищался ею. Она была уверена в себе, очень серьёзна, и я бы сказал профессиональна в лекарском деле. После того как Майгу оставили с малышом отдыхать, нас заверили, что всё прошло хорошо и можно расходиться, и тогда я улучил момент, чтобы подойти к Аше. Протянул руку, но она отказалась. Пришлось настоять, сказав, что мне станет легче, и тогда она слегка прикоснулась своими дрожащими пальцами. «Какая же всё-таки у неё маленькая ладонь», — очередной раз поразился я.
В последующие дни, когда тётушку отпустили домой, нам с Лами пришлось перебраться к ним, чтобы не мотаться туда-сюда. Жена не спускала с рук Дениза, и полковник ворчал, что женщины избалуют ему мальчишку. Аша периодически приходила и помогала восстановлению Майги. Я не мог объяснить даже самому себе, почему я стал ждать встречи с ней. И каждое её появление моя душа встречала её с трепетом. Ужасно хотелось до неё дотронуться. Иногда она приходила с Балодисом, и я видел, как она опасалась приближаться ко мне или даже к Ленту. Пока архимаг беседовал с полковником, она находилась в комнате с Майгой наедине, и как только заканчивала лечение, сразу же приходила к своему мужу и брала его под локоть. Такая странная привязанность меня почему-то напрягала. Тема Аши у нас с Лами — табу. Мы никогда её не обсуждаем, и я лишний раз сам стал бояться в чём-то проколоться. Я совершенно не хотел расстраивать мою любимую женщину.
Помимо основной службы я стал выполнять задания архимага Готтарда. Он доверил мне работу по внедрению в царскую службу. Благодаря полковнику Озолсу меня приняли в штат, и я мог теперь беспрепятственно появляться во дворце. Невероятное количество наёмников пришлось обезвредить, чтобы защитить Ашу. На неё началась серьезная охота. Пока они не знали, как она в точности выглядит, но по всему царству отлавливали всех девушек с даром целительства. Благо их у нас мало, а про дар, связанный с птицами или зверьми, таких вообще не было. За последнюю неделю я очень мало спал. Приходилось быть одновременно шпионом, наемником, охранником и хрен пойми кем. Вот, отрапортовав архимагу, я собрался наконец-то домой, как вдруг в голове раздалось: «Тэун! Быстро ко мне!» — и меня перенесло в жилую комнату.