Укуси меня

Глава 36 Лариса

Я посмотрела на карты в руке – дерьмо.

Мои глаза поднялись на Клыка.

Он был абсолютно неподвижен и смотрел на меня. Его язык скользил туда-сюда, и прочесть его мысли было попросту невозможно. Его карты лежали на столе лицевой стороной вниз, и он ждал, пока я сделаю первый ход.

Я вздохнула и положила двойку пик.

Конец его хвоста перекинулся через мою руку – пики, стрелы, щит и кинжал.

— Почему ты так хорош в этом?

Опыт.

— Но карты – это случайность.

Не такая уж и случайность.

Он бросил свои карты в центр стола.

— Думаю, я выиграла только один раз.

Да, мне было нехорошо, и я позволил тебе победить.

Я посмотрела на него.

Из-з-звини.

Дверь открылась, и вошел Кингснейк. После окончания битвы его настроение было мрачным, и он проводил все эти дни, помогая своему народу восстанавливать разрушенный город. Вайпер еще не вернулся из путешествия в горы. Большую часть времени мы с Кингснейком держали дистанцию, за исключением тех случаев, когда мы лежали вместе в постели – тогда он оживал и горел жарче солнца.

Клык резко ускользнул прочь, повернув хвостом дверную ручку, – выскользнул в коридор и покинул нас. Он не сказал мне ни слова, это подсказывало мне, что Кингснейк приказал ему уйти.

Я оставила карты на столе и подошла к нему.

— Клык победил.. снова.

Он посмотрел на меня самым пристальным взглядом, который я когда-либо видела, его лицо было напряженным, а настроение угрюмым, но в то же время совсем не сердитым.

— Нам нужно поговорить.

Я уже слышала эту фразу раньше, но не от него. Элиас сказал так, прежде чем предупредить, что выполнит свои королевские обязательства и женится на другой. Было больно, потому что я этого не ожидала. Предполагала, что его чувства ко мне были такими же искренними, как и мои – к нему.

— Я знаю, к чему ты клонишь..

В прошлый раз я вышла из себя и заплакала, но сейчас я была слишком горда, чтобы сделать это. Как и все остальные, Кингснейк устал от меня, ему нужна другая женщина, которая заменит меня в его постели.

Его глаза прищурились, глядя на мое лицо.

— Я хочу только тебя, милая.

Теперь его чувства изменились – стали теплыми и нежными, как огонь в очаге. Солнечный свет на зеленой траве весенним днем.

Смущенная своим предположением, я промолчала.

Он позволил тишине затянуться, глядя на меня так, словно ему хотелось прочитать мои мысли.

— Что ты хотел обсудить?

Его тепло было с нами еще немного, а потом в комнату вернулось неистовство.

— Лекарства не будет.

Все мои страхи сменились шоком.

— Что..?

Он выдержал мой взгляд.

— Что это значит?

— Это значит то, что я сказал. Лекарства нет.

Мой взгляд заметался из стороны в сторону.

— И ты только сейчас это понял?

Кингснейк хранил молчание.

Я проглотила ком предательства.

— Как давно ты это знаешь?

Он продолжал молчать, как будто не желая отвечать.

— Некоторое время.

Мои глаза смотрели то на него, то в сторону.

— Почему?

Его глаза были прикованы к моим, немигающий взгляд казался высеченным из камня.

— Ты знаешь почему.

Я медленно вздохнула, обиженная его предательством, но также и тронутая им. Я протиснулась мимо него.

— Неужели лекарства действительно нет, или ты просто не смог его распознать?

— Я все распознал, но лекарства больше не существует.

— Я.. я не понимаю.

Он долго смотрел на меня, и эмоции вокруг него грохотали, как отдаленные звуки барабанов.

— Змея, которая укусила тебя в детстве.. была Золотой Змеей.

Я не видела чешую змеи. Мои воспоминания были разрушены ненадежностью детской памяти. Но теперь, когда я услышала это, я представила красивую золотую змею, которая сливалась со стеблями пшеницы.

— Ее яд дал тебе иммунитет, а также другие способности.

Черт.. он знает.

— Но с тех пор Золотые Змеи были уничтожены.

— Кем?

— Первородными.

— Почему они это сделали?

— Так они смогли остаться единственными Первородными.

— Но.. это было всего двадцать лет назад. Они все еще существуют.

— Может быть, одна или две. Может быть, пара. Недостаточно, чтобы когда-нибудь их найти. У нас было бы больше шансов найти иголку в стоге сена.

— Но.. мы должны попытаться.

— И как ты предлагаешь нам это сделать? – холодно спросил Кингснейк.

— Мы заставим всех людей обыскивать мир, пока не найдем.

— И, если им это удастся, ты думаешь, что одной или двух будет достаточно, чтобы обеспечить ядом все человечество? Яд отдадут знати, а затем спрячут. Ничего из этого не дойдет до простых людей, и ты это знаешь.

— Может быть, есть еще. Возможно, они снова появились. Мы не можем сдаться, даже не попытавшись..

— Золотых Змей было трудно найти даже раньше. Это неуловимые существа, и они не живут в одном климате. Они могут выдерживать любые температуры, поэтому нет ни одной части мира, где бы они могли существовать сегодня в большом количестве. И что произойдет, когда Эфириалы поймут, что мы делаем? Они начнут свой крестовый поход против Золотых Змей.

Я не хотела принимать поражения. Даже не попытавшись.

— Мне жаль.

Я ожидала совсем другого результата в этом начинании. Я надеялась, что это будет легко и быстро.

— Что ж, независимо от того, поможешь ты мне или нет, я попробую. Я вернусь в Рейвентауэр и поговорю с королем Элиасом. Мы поговорим с другими королевствами и..

Я остановилась, когда почувствовала, как ярость пронзила его кожу и кости. Это было похоже на огненный торнадо.

Гнев был написан и на его лице, в его смертоносном взгляде.

— Я хочу, чтобы ты осталась.

Мое сердце начало колотиться, одновременно от желания и страха.

— Останься со мной.

— Зачем? – прошептала я.

Его взгляд заметался из стороны в сторону. Его гнев подавлялся шепотом моего голоса.

— Ради нас.

Мое сердце тянулось к этому мужчине, но ситуация напомнила невозможную связь с Элиасом, – отношения, у которых не было будущего.

— Кингснейк, ты вампир..

— Я доказал тебе, что Эфириалы – твои враги, а не мы.

— Это нечто большее..

— Останься.

Я чувствовала искушение поддаться просьбе, но мое сердце однажды уже было разбито, и я не хотела ощутить это снова.

— Кингснейк, ты знаешь, что я сильно привязалась к тебе. Если я останусь еще.. я влюблюсь в тебя. А этого не должно случиться.

Его неистовство усилилось, его пламя пылало.

— Значит, сейчас это закончится..