Укуси меня

— Это неизбежно. Ты утверждаешь, что вампиры рода Кингснейк варвары, и ты ненавидишь нас всеми фибрами своей души, но, если бы ты встретила вампиров Кобры, мы бы показались тебе святыми – ты бы ценила нас, как добрых соседей.

— Почему?

Он посмотрел на меня.

— Ты уверена, что хочешь знать?

— Думаю, да..

— Их королевство – крепость в горах. Оно неприступно снаружи, но внутри есть долины и реки. В их владениях есть целая цивилизация людей, которые живут обычной жизнью, занимаются сельским хозяйством и ремеслами.. но их истинное предназначение – кормить вампиров. Спасения нет, если только они не побегут прямо через гору, полную вампиров. Ты можешь себе представить, что происходит с теми, кто пытается.

Это было настолько ужасно, что я потеряла дар речи.

— Теперь мы не такие уж плохие, не так ли?

Я посмотрела вниз на длинные стебли травы подо мной, их ярко-зеленый цвет напоминал мне о лете. Эти люди родились в этих горах.. и умрут здесь же. Они никогда не знали жизни снаружи. Понятия не имели, насколько на самом деле огромен этот мир.

— И ты просто позволил этому случиться?

— Я что, по-твоему, похож на святого?

— Ну, ты не можешь утверждать, что многим лучше их, если знаешь об их преступлениях, но ничего не делаешь.

Он слегка покачал головой.

— Я не буду вмешиваться.

— Почему?

— Потому что будет только хуже.

— Каким образом?

— Если я лишу их источника пищи, как ты думаешь, что они сделают?

Я уставилась на него.

— Они найдут еду где-нибудь еще. Например, в Рейвентауэре. Они придут ночью и всех убьют. Вся ваша деревня будет уничтожена в одночасье. Ты бы этого хотела?

Я отвернулась.

— Одна проблема решится, но появится другая.

— Вот почему я ненавижу вампиров, – пробормотала я себе под нос.

Он явно услышал меня, потому что его глаза враждебно прищурились.

— Если бы вам, вампирам, не приходилось есть невинных людей, это не было бы проблемой. Оборотни ужасны, но в горах они держатся особняком. Мы не беспокоим их, они не беспокоят нас. Мы можем мирно сосуществовать. Но нельзя мирно сосуществовать с вампирами.

— С Эфириалами тоже невозможно сосуществовать.

— Ну, они нас ни разу не беспокоили, так что..

— Не считая того, что они всех вас отравили, – огрызнулся он.

— У тебя нет доказательств..

— Ты думаешь, что эта болезнь возникла из ниоткуда? Так не бывает. Никогда в нашей истории никакая болезнь не поражала настолько огромные массы населения. Другого объяснения нет.

— Если только вы, ребята, не сделали это..

— Какая нам от этого выгода? – воскликнул он. – Зачем нам отравлять воду, которую мы пьем? Ты просто не хочешь признавать правду, не можешь справиться с мыслью, что ваши боги на самом деле злые.

Я молча отвернулась.

— Позволь мне просветить тебя. Любой, кто обладает властью, является злом. Нельзя получить одно без другого.

Я продолжала избегать его взгляда, но ответила:

— Почему тебя волнует, ненавижу ли я тебя? Как только мы найдем решение нашей проблемы, я вернусь к своей жизни, а ты вернешься к своей.

Кингснейк молчал.

Мы сидели вместе, но ни один из нас уже не хотел находиться здесь. Уют исчез, осталось только напряжение.

— Если твои мать и отец погибли, кто ждет тебя дома?

Вопрос заставил меня обернуться.

— Мужчина?

Его глаза стали зелеными, налитыми моей кровью, и его тело напряглось гораздо больше, чем раньше. Независимо от того, были ли его глаза зелеными или карими, они оставались прекрасными, но изумрудный цвет делал его взгляд гораздо более выразительным.

— Нет.

— Тогда какой смысл тебе возвращаться?

— Во-первых, меня будут окружать люди, которые не захотят меня съесть. И во-вторых, я могла бы помочь восстановить нашу общину и послужить королевской семье..

— Послужить королевской семье? – перебил Кингснейк. – Давай проясним ситуацию: вы никому не служите.

Мои глаза прищурились.

— Король служит своему народу, а не наоборот. Я бы отдал жизнь за своих подданных, а не прятался бы в замке, пока мой народ на улицах терпит бедствие. Король Элиас смешон, как и все его предки. Уважать его неуместно.

— Ты встречался с ним лишь однажды..

— И он отдал своих людей без боя. Думаешь, я бы позволил этому случиться? Я бы обнажил клинок и пролил бы кровь за свой народ. А он просто уступил, как трусливый пес.

— Ты вампир. У него не было шансов..

— Это неважно.

— Он никогда не хотел быть королем..

Теперь прищурился Кингснейк.

— И откуда ты это знаешь?

В моей голове пронеслись воспоминания: мы Элиасом крадемся по гостевым комнатам, которыми никто никогда не пользовался, держась в тени и продолжая роман, из-за которого меня изгнали бы из Рейвентауэра, если бы кто-нибудь узнал. Но я не стану. Я не расскажу об этом Кингснейку.

— Раньше я работала горничной в замке.

Глаза Кингснейка были прикованы к моему лицу. Они не метались. Он не прерывал взгляда.

Мои щеки внезапно стали горячими от его внимания. Как будто признание было написано у меня на лице, а я чувствовала, что он мог читать мои мысли, чувствовать эмоции так же, как я чувствовала его. Когда его взгляд стал слишком пристальным, я отвела глаза, боясь, что он раскроет мою тайну, если будет продолжать смотреть.

Огонь и ветер соединились, создав бурю, которая разнесла мир на куски, а затем подожгла его. Гнев настолько пылающий, что, лишь ощущая его, я обожглась. Я почувствовала себя заклейменной скотиной – пламя охватывало каждый дюйм мой кожи. Злость, такая мощная, такая устрашающая, взорвалась по всему его телу.

И я действительно испугалась.

Это была сила, которая могла уничтожить весь мир, и она была направлена прямо на меня.

Кингснейк поднялся на ноги и подошел к лошади.

— Нам пора возвращаться.

Его голос оставался спокойным, как тихие капли дождя – тому, что Кингснейк чувствовал внутри.

Я обернулась, чтобы посмотреть на него, и увидела, как он отвязывает лошадь от дерева. Его лицо было суровым, но привычным.

— Почему ты злишься?

Он освободил лошадь и забрался в седло, все еще находясь в тени дуба.

— Я не злюсь.

Кингснейк посмотрел на меня с выражением, которое ничего не выдавало, но буря, подобная апокалипсису, по-прежнему бушевала внутри него.

— Нет, ты злишься.