Страница 7 из 18
Глава 4. Ава: Планирование
Следующие три дня проходят как в тумане, я стараюсь как можно реже выходить из комнаты. Я провожу это время, пытаясь составить план побега; я, чёрт возьми, ни за что не останусь здесь, чтобы стать омегой-шлюхой стаи. Мой мозг обходит стороной всё, что произошло с Тоддом, решив, что игнорировать всё это гораздо дешевле, чем терапия.
Стены моей комнаты давят на меня. Сердце колотится в груди, и я не могу сдержать слёз. Я пытаюсь отвлечься книгами, но каждое слово словно насмехается надо мной, каждая страница – напоминание о моём положении пленницы. Я забросила занятия, потому что… ну, я ведь не вернусь. Очевидно.
Я прихожу к выводу, что мой лучший шанс – сбежать прямо с гала-вечера, пока все будут слишком отвлечены, чтобы заметить моё отсутствие. Я собираю сумку для побега, набивая её одеждой, едой и всеми деньгами с моего банковского счёта, предварительно их сняв. Я не знаю, куда я пойду и что буду делать, но я больше не могу здесь оставаться.
Я покупаю одноразовый телефон и вбиваю в него номер Лизы, но не уверена, будет ли безопасно писать ей, когда я сбегу. Как трусиха, я ничего не говорю о своих планах и ловлю себя на том, что заранее оплакиваю потерю лучшей подруги. Если я ей что-нибудь расскажу, она окажется в опасности, если предположить, что моя стая сочтёт нужным выследить её ради информации. Лучше вести себя так, будто всё в порядке.
За ужином на третий день я сижу за столом, ковыряя еду в тарелке, когда папа сбрасывает бомбу. Мы едем на территорию стаи Сильвермун Пак на гала-вечер.
Это происходит.
Трудно сохранять самообладание, когда по твоей коже будто ползает миллион огненных муравьёв – психосоматическое проявление тревоги, но каким-то образом мне это удаётся. Либо так, либо моей семье просто нет до меня дела, чтобы заметить что-то неладное.
Не верится, что через два дня я буду в окружении оборотней, ищущих свои истинные пары, в то время как я буду просто пытаться найти выход.
Папа прочищает горло, и я бросаю на него взгляд, удивлённо обнаруживая, что его взгляд прикован ко мне. – Ава, – произносит он таким странным тоном, который, по-моему, должен был быть… успокаивающим? – Это важное событие для всех нас.
– Да, Отец.
– Думаю, ты понимаешь, почему я предпочёл бы оставить тебя дома, но будет странно, если я оставлю дома свою незамужнюю дочь на выданье, в то время как Джесса тоже поедет.
О, ничего себе. Он мне что-то объясняет. Я обвожу взглядом стол, не удивляясь, что Джесса морщится, глядя в свою тарелку, а Феникс изучает меня со своей фирменной отстранённостью. С Джессой у него лёгкие, полные любви отношения, а на меня? На меня он смотрит, как на букашку.
Полагаю, для них всех я именно ею и являюсь.
Пальцы папы отбивают по столу отрывистый ритм. – Я жду от тебя безупречного поведения, пока мы будем там, Ава. – Его взгляд скользит к синякам на моей шее, и я вздрагиваю. Они оказались не такими ужасными, как я думала, но остаётся лишь надеяться, что они исчезнут к гала-вечеру.
Я опускаю голову, ковыряя вилкой стручковую фасоль. – Я понимаю, Отец.
– Поскольку у тебя нет волка, свою пару ты там всё равно не найдёшь. Так что просто постарайся не нарываться на неприятности и держи рот на замке. – Он снова утыкается в свою тарелку, а я сжимаю кулак на коленях, под столом.
Нет смысла обижаться на его слова.
Поездка в Айдахо проходит, как и большая часть моего общения с семьёй – в тишине. Мама, папа и Джесса едут в своей машине, а я сопровождаю Феникса в пикапе Джессы.
Гул мотора и ритмичный стук шин о дорогу убаюкивают меня, погружая в оцепенение. Феникс ведёт машину с высокомерием альфы: одна рука небрежно лежит на двери, всё тело расслаблено. Радио выключено, разумеется. Он так похож на папу. Холодный и отстранённый, как и все они.
Проходят часы, и холмистые плато сменяются горами у северных границ штата. Мои мысли уносятся к Лизе, я думаю о том, чем она занимается, и простит ли она меня за исчезновение.
– Ты ведь не собираешься натворить глупостей на Лунном Гала, Эйв?
Я вся дёргаюсь от неожиданности: сначала от звука голоса Феникса, а затем от его вопроса. Я смотрю на его профиль, гадая, не догадывается ли он о чём-то, и изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие. – Конечно, нет. Папа меня изобьёт. Он совершенно ясно дал понять, чего от меня ждёт.
Феникс хмыкает. Я не уверена, что это значит. О, Господи, или Богиня Луны, или кто там на самом деле настоящее божество – если бы только я могла читать своих родных так же, как они читают меня.
Я снова уставляюсь в окно, стараясь, чтобы мой голос звучал беззаботно. – К тому же, кто захочет создать пару с дефективной. – Ой, горечь всё-таки прорвалась.
На этот раз Феникс не издаёт ни звука. Полагаю, он одобряет мой мрачный взгляд на жизнь.
– По крайней мере, Мейсон примет тебя. Ты не будешь его парой, но ваши дети будут законнорождёнными, и с ними будут хорошо обращаться.
Я не могу сдержать почти судорожного вздрагивания при звуке его имени. – Если у них будут волки, ты имеешь в виду.
Феникс бросает на меня взгляд. – Верно.
Нет. Чёрта с два я останусь с этими людьми.
Он знает, и при этом сидит здесь и говорит мне быть благодарной за то, что этот мужчина, который безжалостно избивал меня годами, готов взять меня в качестве шлюхи для размножения.
Я медленно выдыхаю и мысленно прокручиваю в голове топографию местности. Я не очень хорошо её знаю, но вокруг Шэдоувейла есть несколько городов, а сам город огромен – как минимум в четыре раза больше Уайт-Пика. Я должна суметь как-нибудь запутать следы. В Уайт-Пике есть несколько разных вокзалов, но я надеюсь заставить всех думать, что я сбежала в пригород.
По мере приближения к Шэдоувейлу моя грудь сжимается от тревоги. Мысль о том, что я окажусь на территории стаи Сильвермун Пак, наполняет меня странной смесью ужаса и надежды. Это как шагнуть в мир, где может случиться всё что угодно, где у меня может появиться шанс на свободу.
Я бросаю взгляд на Феникса, который по-прежнему сосредоточен на дороге. От его стоического выражения лица по спине пробегает дрожь, и я оплакиваю старшего брата из моих воспоминаний. Затем я начинаю возводить мысленную стену вокруг всех тех воспоминаний о «До». Я не могу позволить своей сентиментальности взять верх.
Я мысленно возвращаюсь к планированию своего побега. Моё сердце бешено колотится от смеси страха и решимости. Я выберусь отсюда. Я должна.
Напряжение внутри меня сжимается всё туже, пока мы приближаемся к месту назначения.