Страница 5 из 18
Глава 3. Ава: Опасность
[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Впереди чувствительный контент.]
Дни проходят, почти не обращая внимания на тревогу, растущую в моём животе каждый раз, когда я заползаю в постель ночью, наблюдая за фазами луны и размышляя, как будет выглядеть эта новая глава моей жизни.
Не считая короткой вылазки за покупками с Джессой – которая почти всё время меня игнорирует и насмехается над каждым платьем, которое я примеряю – я не выхожу из дома, кроме как в школу и на работу, пытаясь избегать неприятностей.
Я использую каждую свободную минуту, чтобы взять дополнительные смены в Бинивёрс, чтобы помочь оплатить ужасный счёт из торгового центра. Кто тратит триста долларов на платье? Но Джесса настаивала, что это было единственное платье, в котором я не выглядела так, будто надела шелковый мешок из-под картошки.
Лиза тоже занята, поэтому наша переписка редка, в основном мы жалуемся на работу и учёбу.
Безразличие моей семьи давит на меня, как толстое одеяло, но под ним прорастает крошечный росток надежды – может быть, только может быть, я доживу до гала-концерта без происшествий. До события, которое может изменить мою жизнь или, что не менее вероятно, подтвердить мой статус изгоя, остаётся всего неделя.
Сегодня, как и все последние две недели, кажется очередным днём тревожного спокойствия, когда я еду домой после занятий с продуктами на пассажирском сиденье.
Феникс заедет на ужин, поэтому в меню его любимые блюда – сливочная курица, запечённая с чесноком и пармезаном, в сочетании с брюссельской капустой, обёрнутой беконом и сбрызнутой кленовым сиропом с бальзамическим уксусом.
Звучит более изысканно, чем есть на самом деле, но это действительно вкусно, благодаря рецептам из интернета, которые я нашла много лет назад.
Как назначенному наследнику альфы стаи Блэквуд, мама всегда суетится вокруг Феникса. Папа был достаточно счастлив, что у него родился сын с потенциалом альфы, но когда последний сын Альфы Ренара был убит в небольшой стычке с волками-отступниками, и Феникс был назначен наследником, он важничал, скорее как павлин, чем как волк, по крайней мере, месяц после этого.
Однажды он станет Альфой Фениксом Блэквудом, но пока он всё ещё Грей.
Я жонглирую хлипкими пластиковыми пакетами с продуктами с грацией умирающего оленёнка, пробираясь в пустой дом.
Спокойствие последних нескольких недель, должно быть, разложило сферу самосохранения в моём мозгу, потому что я не обращаю никакого внимания на окружение, открывая входную дверь и заходя внутрь.
Когда я делаю шаг дальше, ветерок щекочет мою шею, и дверь захлопывается с силой, которая может означать только неприятности, принося знакомый и нежеланный запах в мой нос.
Тодд Мейсон, мой детский обидчик и вечный мучитель, здесь. Внутри. Со мной. Прямо сейчас.
Готовый закончить то, что он начал пару недель назад.
Он стоит прямо у входа в мой дом, его лицо искривлено в усмешке, от которой холодеет позвоночник. Я даже не могу отступить, пока мой мозг пытается осознать ситуацию, наблюдая, как он тянется за спину, чтобы запереть дверь.
"Я слышал, ты играешь в принцессу, думаешь, что тебя отправят искать какого-то придурка, который согласится взять тебя в пары". Его голос сочится злобой, когда он делает шаг вперед и хлопает ладонью мне в грудь.
Моя спина ударяется о стену с глухим стуком, и рука Тодда обвивает мою шею, поднимая меня, пока я не встаю на самые кончики пальцев ног.
Все пакеты падают на пол, и на мгновение мой идиотский мозг фокусируется на яблоках, которые глухо стучат о деревянный пол. Они будут в синяках. Нам придётся съесть их быстрее, чем я ожидала.
"Почему ты думаешь, что ты достаточно хороша для гала-концерта, а? Ты думаешь, что сможешь когда-нибудь сбежать из нашей стаи?" Его дыхание горячее и свежее, как тунец, на моём лице, и я отворачиваюсь, испытывая отвращение.
Его другая рука бьёт меня по щеке, заставляя снова повернуться к нему. Он рычит каждое слово, радуясь, как они вонзаются во все мои неуверенности, заставляя истекать кровью все те драгоценные надежды и мечты, которые я хранила в тайне. "Ты действительно веришь, что кто-то захочет тебя? Безволчье уродство вроде тебя? Тебя бы отвергли в мгновение ока".
Моё сердце колотится о рёбра, как птица в ловушке, отчаянно стремящаяся к бегству. Его хватка усиливается в ответ на мою борьбу, и мой рот открывается, когда я начинаю задыхаться.
"Дефективная," шипит он прямо мне в ухо, и я чувствую, как его язык проходится по нему. Я вздрагиваю, желчь поднимается к горлу, делая ещё труднее доставить воздух в горящие лёгкие. Удары кулаками, ногами, царапины – к этому я привыкла. Камни, брошенные в мою голову. Насмешки и издевательства. Но это? Это не та пытка, к которой я привыкла.
Гнев мелькает в моих конечностях, когда я хватаю его за предплечье, царапая длинные, злые полосы на его коже. Я пытаюсь ударить ногой, но он подходит ближе, прижимая мои ноги к стене своим весом. Садистский ублюдок.
"Отвали от меня," шиплю я, дёргая всем телом и стараясь игнорировать твёрдое доказательство, упирающееся в мой живот, того, насколько он наслаждается этим моментом. "Если останутся синяки, папа будет в ярости. Ты действительно хочешь так разозлить своего бету?"
Обычно папе наплевать, когда я прихожу домой в синяках, но сейчас гала-концерт уже не за горами. Если его младшая дочь появится вся в синяках, могут возникнуть вопросы.
Тодд колеблется, его пальцы сжимаются вокруг нежной кожи моего горла, и я опускаю глаза. Давным-давно я отказывалась подчиняться, принимая каждое оскорбление и планируя месть. Это было до того, как я узнала, что реальная жизнь совсем не похожа на сказки, на которых нас воспитывают.
Если он ищет подчинения, я могу давать ему это хоть весь день. Всё, что позволит мне дожить до завтра. Всё, что удержит его член в его штанах и подальше от моих.
"Пожалуйста," хнычу я, добавляя в звук небольшое вибрато, как будто хочу заплакать. Я наклоняю голову ещё дальше назад, обнажая шею перед ним.
Тодду это нравится. Его одобрительное рычание вызывает отвращение, содрогающееся в каждом миллиметре моей кожи, и я стараюсь сохранить пустое выражение лица, когда он нюхает меня под левым ухом, облизывая серповидный шрам на моей шее в долгом, медленном мазке слюны и рыбы, намазанной майонезом.
Желчь пытается вырваться из моего тела с силой, но мне каким-то образом удаётся не вырвать ему в лицо.