Страница 58 из 66
[Велицкий 2024.]
. Оказывается, двух мостов в центре города через практически никогда не замерзающую зимой реку — мало! А если еще добавить регулярные проблемы с общественным транспортом, то и мысль о новгородском метро не покажется такой уж неуместной.
Во-вторых, через легенды выражаются специфические для современного общества страхи и тревоги, которые людям трудно выразить напрямую. Поэтому горожане используют легенду как своего рода язык, помогающий проявить эмоции, которые они «не в состоянии сформулировать и проговорить другим способом»
[701]
[Кирзюк А. А. Сюжет — это симптом? Как фольклористы изучают городские легенды // Фольклор и антропология города. 2018. № I (1). С. 33.]
. Это касается легенд о тайных бомбоубежищах и метрополитене, предназначенных для высших эшелонов власти. В таких историях проявляются и типичные для городских жителей опасения за свою жизнь в чрезвычайных ситуациях, и недоверие к местным властям.
Более того, подобные слухи способствуют приручению страха
[702]
[Архипова А.◊, Кирзюк А. Опасные советские вещи: городские легенды и страхи в СССР. М.: Новое литературное обозрение, 2020. С. 443.]
, когда срабатывает некий психотерапевтический эффект: рассказывая какую-нибудь таинственную историю, мы словно берем волнующую нас ситуацию под контроль и уже беспокоимся чуть меньше. Ну и нельзя отбросить, по-видимому, возникающую при рассказывании таких легенд специфическую гордость за свой город: представление о том, что в маленьком провинциальном Новгороде существует сооружение, способное защитить не только местное правительство, но и столичное, повышало статус города в восприятии самих его обитателей
[703]
[Архипова А.◊, Кирзюк А. Опасные советские вещи: городские легенды и страхи в СССР. М.: Новое литературное обозрение, 2020. С. 443.]
.
К легендам, не столько отражающим эмоции, сколько их провоцирующим, относятся страшные истории с потусторонними агентами в главных ролях. Ведь «люди устроены так, что стремятся распространять слухи, вызывающие наиболее сильные эмоции»
[704]
[Heath Ch., Bell Ch., Sternberg E. Emotional selection in memes: The case of urban legends // Journal of Personality and Social Psychology. 2001. № 81 (6). Р. 1028–1041.]
. Например, жизнеспособность новгородских легенд о «нехороших» местах и призраках, вероятнее всего, связана не с информацией, которую они содержат, а с теми мощными переживаниями, которые они вызывают у слушателей: потрясением, ужасом, оторопью, страхом. Подобные истории будут жить всегда.
И в целом легенды удивительно живучи, наверное, еще и потому, что их невозможно ни окончательно доказать, ни опровергнуть. Они существуют в «серой зоне», на стыке документально подтвержденных фактов, полузабытых историй и откровенных фантазий.