Страница 53 из 78
Глава 18
Следующие несколько часов слились для меня в одну непрерывную цепочку поездок между железнодорожной станцией, мастерской и городскими окраинами, где всё повторялось почти в одной и той же последовательности, но ни разу не оказалось совершенно одинаковым. Первый участок в яблоневом саду оказался для нас своеобразной пробой сил. Там мы ещё спорили, выбирали, прикидывали, как удобнее смонтировать электрическую цепь, Корбут лично проверял каждое движение, а Пётр несколько раз возвращался к уже сделанному, словно опасался, что мы упустили какую–нибудь мелочь. Теперь каждый знал свой участок работы и установка снарядов проходила гораздо быстрее.
Дубинец выполнил своё обещание — нашел подходящие аккумуляторы. Откуда именно Антон их вытащил, я даже не спрашивал.
До полудня мы успели установить три новых минных заграждения. Два находились на западном направлении у Чернова, по десять снарядов на каждом. Третий, на позициях Ракитина, получил двенадцать. Вместе с первым заграждением в яблоневом саду это уже переставало быть единичной импровизацией, придуманной на ходу. Вокруг Пинска начала складываться система.
К этому времени усталость уже ощущалась во всём теле. Руки стали тяжелее, гимнастёрка прилипла к спине, хотелось пить и хотя бы на несколько минут вытянуть ноги. Добровольцы выглядели не лучше. Даже Митька перестал вступать в перепалки со старым мастером, ограничиваясь ворчанием. Корбут держался упрямо, хотя каждый раз, когда ему приходилось вставать после монтажа очередного взрывателя, я видел, как он тяжело опирается ладонями о колени и лишь затем распрямляет спину.
Но самое важное заключалось даже не в количестве закопанных снарядов.
Мы нашли способ использовать то, что ещё на рассвете считалось почти бесполезным запасом. На станции оставалось еще достаточно боеприпасов, а в городе были необходимые материалы и люди, способные работать руками. Я всё яснее видел, что при наличии достаточного времени можно полностью закрыть минными засадами самые опасные направления.
Проблема была в том, что немцы нам этого времени не дадут — скорее всего снова атакуют днем, как только перегруппируются.
С позиций капитана Ракитина я вернулся на станцию, загрузил в кузов два ящика «эрэсов» и привез их в мастерскую.
По дороге я размышлял о конструкции пусковой установки, стараясь отделить то, что помнил из своей прежней жизни, от того, что реально можно было сделать здесь и сейчас. Знать, как выглядит такая установка, и изготовить её в полуразбитой железнодорожной мастерской были совершенно разными вещами. Нормальные направляющие требовали точности, подходящего металла, времени на подгонку и людей, которые заранее понимают, что именно производят. А главное — пары свободных дней.
Копировать заводскую конструкцию было бессмысленно.
Нужен был другой путь.
Когда «полуторка» остановилась возле мастерской, я первым делом вынул из ящика одну из ракет и положил на верстак.
«РС–132» сразу притянул к себе все взгляды. Реактивный снаряд заметно отличался от привычного артиллерийского снаряда. Длинный корпус, стабилизаторы, общий «футуристический» вид боеприпаса, производили впечатление даже на людей, не знавших его возможностей.
Корбут не полез к «эрэсу» руками. Сначала обошёл верстак, наклонился, посмотрел с одной стороны, затем с другой.
— И что, эта штука сама летает?
— Вот отсюда под сильным давлением выходят горячие газы, — я показал на хвостовую часть. — Они толкают снаряд вперед. Вот эти крылышки называются стабилизаторы — они не дают ракете кувыркаться, заставляют лететь прямо.
— А как ее обычно запускают? — поинтересовался старый мастер, прищурившись.
— Со специальной направляющей, — пояснил я, показывая крепления. — Снаряд удерживается на ней вот этими штифтами и при старте получает нужное направление.
Старик ещё внимательнее осмотрел ракету.
— А эта направляющая у тебя есть? — спросил Корбут.
— Если бы была, я бы вас сюда не тащил, — усмехнулся я.
— Значит, нет, — резюмировал Максим Петрович. — А ты хоть представляешь, как она должна выглядеть?
— Представляю, — кивнул я. — Только повторять её здесь смысла не вижу.
— Почему? — насторожился Корбут.
Я показал на элементы снаряда, которыми он должен был взаимодействовать со штатной системой.
— Потому что придётся делать всё точно под эти штифты. Подгонять, выставлять, добиваться, чтобы снаряд уверенно держался и свободно сходил. Если делать нормально, работа не на пару часов.
Корбут некоторое время изучал штифты и наконец кивнул.
— Сделать можно, — оценил он. — Только если тебе стрелять не сегодня. Придумай что–нибудь проще.
— Я слышал, что эти ракеты запускали с листов шифера, имеющего волнообразный профиль.
— Бред какой–то, — проворчал старик. — Если лист под наклоном поставить, то снаряд же не удержится, скатится. А если лист горизонтально положить…
— То снаряд прямо под ноги улетит, — кивнул я. — Да и о точности при таком запуске можно вообще забыть. Хотя эта штука и без того летит примерно «в ту сторону». Но принцип верный — нужно сделать желоб. Просто подлиннее и более правильной формы — так, чтобы ракета лежала в нем с минимальным зазором.
Я посмотрел вокруг.
Верстак, обрезки металла, обрывки проводов, старые детали непонятного назначения, трубы у стены, куски досок, остатки каких–то разобранных стеллажей. Мастерская была забита вещами, каждая из которых когда–то имела своё предназначение. Теперь требовалось забыть это предназначение и увидеть новую форму.
Я повернулся к Корбуту.
— Максим Петрович, водосточная труба где–нибудь найдётся? — спросил я.
Старик уставился на меня, как на сумасшедшего.
— Если трубу разрезать вдоль, получатся два длинных полукруглых желоба, — пояснил я, проведя ладонью по корпусу «эрэса».
Несколько секунд Корбут ничего не говорил. Он снова посмотрел на ракету, затем на меня.
— А ты, военный, не такой дурак, каким кажешься, — тихо проворчал старик.
Он снова наклонился к «эрэсу».
— Желоб должен быть достаточно ровным, — рассудил Корбут, больше обращаясь к себе, чем к нам. — И длинным. Если снаряд в нём болтаться будет, смысла никакого. Но вроде бы как раз водосточная труба примерно нужного диаметра. Эй, парни, а ну–ка, живо метнулись и принесли сюда трубу! Я по пути несколько штук видел, которых взрывом со зданий сорвало. Митька, бегом!
Седой Дмитрий мотнул головой и вместе с двумя электриками направился искать трубу.
Гаврилюк посмотрел на меня с интересом.
— Володь, а у тебя в голове это уже когда–нибудь существовало? — поинтересовался он. — Или ты сейчас на месте придумываешь?
Я задержал взгляд на ракете.
— Я знаю общий принцип, а всё остальное — импровизация.
— Прекрасно, — усмехнулся Гриша. — Очень успокаивает.
Через несколько минут издалека послышался металлический грохот, затем в мастерской появились электрики. Они тащили длинный кусок водосточной трубы. Железо было потемневшим, местами покрытым пятнами, один край оказался слегка помят, но большая часть выглядела вполне ровной.
Корбут сразу подошёл к находке.
— Этот конец отрежем, — распорядился он, показав на повреждённую часть. — Остальное годится. Разрезаем вдоль на две части, и проверяем, как в них лежит «эрэс».
— А крепиться эти желоба к чему будут? — спросил Гаврилюк.
— Сначала поймём, подходит ли сама форма, — сказал старик. — Если подходит, основание придумаем отдельно.
Трубу уложили на верстак, выровняли, осмотрели ещё раз. Металл оказался тонким, и это одновременно помогало и настораживало. Разрезать его было несложно, но насколько получившиеся половинки будут держать форму, никто не мог предсказать.