Страница 38 из 78
— И половины территории не обошли! — огорошил Дубинец. — Там же десятки вагонов стояли. Если не сотни. Вся станция была забита эшелонами с боеприпасами — то, что не успели на склады перегрузить.
— А почему не проверили? — я даже остановился от удивления. — Взрыв–то дня три назад был.
— Так, а хрен там пройдешь, Володь! — Дубинец с досады даже плюнул на пол, но тут же, засмущавшись, затер плевок подошвой сапога. — Там же всё разворочено, воронка на воронке, кругом осколки, обломки, перекрученные рельсы, вагонные тележки, неразорвавшиеся снаряды — черт ногу сломит. Хорошо, что вагоны с патронами и этими… «эрэсами», на отшибе стояли — им всего лишь от горящих обломков досталось.
— Слушай, Антон, а ведь минированием саперы занимались? — спросил я.
— Ну, да, конечно! — кивнул Дубинец. — Целая команда полдня работала, катушки с проводами таскала.
— И где они сейчас? — я снова остановился и придержал Дубинца за рукав куртки.
— Дык, как рвануло, они сели на свои грузовики и уехали в сторону Гомеля, — Дубинец потер лоб, припоминая подробности.
— И ничего из своего имущества не оставили? — уточнил я.
— Да хрен его знает! — мотнул головой Дубинец. И тут до него дошло. — Думаешь, от них могли эти… самые… как их… детонаторы остаться?
— Почему нет? Нашу родную русскую безалаберность так и не смогли искоренить, — ответил я.
Дубинец кивнул и толкнул следующую дверь. Она открылась с сухим скрипом. За ней обнаружился большой кабинет с тремя письменными столами, криво висевшим портретом Сталина на стене и разбросанными по полу осколками стекла. В углу стоял деревянный ящик, из которого торчали свернутые рулоны ватмана. Я зашел и непроизвольно поправил портрет вождя.
— В мастерских есть старший электрик, — проговорил Дубинец, догоняя меня. — По фамилии Корбут. Уже немолодой дядька, опытный. Если он на месте, то из всякой мелочи тебе какой хошь детонатор соорудит. Правда, получится неказисто.
— Мне не красота нужна, — отозвался я. — Мне нужно, чтобы фугас сработал в нужный момент.
Мы дошли почти до конца коридора, впереди оставалось всего три кабинета.
— Гаврилюк! — позвал я, заглянув в ближайший — снова пусто.
Я чувствовал, как нарастает раздражение, не давая усталости окончательно сесть на плечи. Гриша был надёжным бойцом. Он не мог просто уйти неизвестно куда и бросить пленного. Значит, либо он забрел хрен знает куда, либо мы ходим не по тем коридорам.
— А может он на второй этаж поднялся? — спросил Дубинец.
— Приказ был — отвести пленного в любой пустующий кабинет. Подразумевалось — в ближайший. Именно поэтому я и злюсь, — нахмурился я и, не выдержав, заорал: — Гриша, ты где?
Буквально через пару секунд из самого дальнего кабинета донёсся звон стекла.
И сразу после этого ударила автоматная очередь.