Страница 22 из 87
— Ах-ха-ха-ха-ха! — обрадовался тот. — Ну наконец-то! Столько лет! Столько сил! И я наконец-то освоил этот навык! Теперь я непобедим! А теперь слушайте меня, мои слуги!
От такого заявления я невольно поднял бровь.
— Никогда больше не поднимай бровь! — рявкнул синьор гипнотизёр. — Меня это бесит!
Я же бровь опустил и послушно кивнул.
— Прекрасно! Так! Слушайте меня внимательно! Отныне я директор и хозяин этого заведения! Вы! Все вы работаете на меня и беспрекословно выполняете все мои приказы! Прилюдно вы должны называть меня «господин», а наедине «мой повелитель»! Это понятно⁈
Тут синьор рассмеялся снова. Да так яро, что аж чуть не закашлялся.
— О-о-о, да! Вы будете работать так быстро, как будто от этого зависит ваша жизнь! Вы будете в любой момент готовы выполнить любой мой приказ! Если я скажу устроить революцию в Венеции, то вы сделаете это! Вы будете вербовать новых людей и приводить их ко мне, после чего мы вместе свергнем Дожа! Ах-ха-ха-ха! Виват революция!
Последнее в представлении синьора гипнотизёра оказалось особенно смешно, и ухахатывался он не меньше минуты. Ну а когда закончил, решил перейти к делу:
— Приказ первый: покажите мне, где находятся мои покои. Нет! Покажите мне, где находится кабинет директора!
Что ж…
— За мной, господин, — сказал я и повёл гипнотизёра по залу. Подошёл к двери, взялся за ручку, но…
— Нет! — рявкнул мой повелитель. — Тебе нельзя заходить в помещение вперёд меня, слуга! А ну, с дороги!
Гипнотизёр довольно грубо оттолкнул меня в сторону, а затем вошёл в дверь. Которую я за ним благополучно закрыл. На защёлку, щеколду и цепочку. И на ключ ещё на всякий случай.
— Это что сейчас такое было? — подала голос кареглазка.
— Не знаю, — честно ответил я.
— Ага… а ты не уточнил у нашего повелителя, умеет ли он плавать?
— Зачем?
— Ну а зачем же ты отправил его в комнату с выходом к каналу, куда приплывают лодки? Как он выберется, если не умеет плавать?
— Ну, — я задумался. — Пускай воспользуется гипнозом. Пускай внушит самому себе, что умеет плавать. А вообще, меня это мало волнует.
Тут я улыбнулся и спросил:
— Говоришь, ничего интересного за два дня не произойдёт?