Изменитель

Мы долго плыли из Картахены. Боялись бомбежки. На этом судне были еще и дети. Мы ведь шли под флагом Красного креста. Но все прошло без проблем. Уже в Москве я должен был по поручению правительства Испанской республики проверить, что там из золота на месте.. Я, конечно, сразу понял, что Бог детей пропал. Я ни секунды не сомневался, что его взял Соколов. Спустя год, когда Блэкстоном заинтересовались, я сказал о своей догадке одному человеку из органов, кажется Эйснеру. Он тактично посоветовал мне молчать. Это было сорок лет назад. Значит, божок все-таки приехал в Москву?

Санта-Крус махнул сигарой и прочертил дымом подобие знака вопроса.

— Он с нами.. Но для чего он сюда прибыл? Вот этого я вам сказать не могу. Не знаю. Но мне очевидно и то, что сам Изменитель – это не фетиш вовсе, это нечто, что может иметь свое мнение и даже желание. Он живее многих колдовских побрякушек, от которых я могу улавливать только тремор, – а этот ведь заставляет трепетать всех, кто к нему причастен. Он живой. Живой. И это не механизм вовсе, как я когда-то предполагал. Потом, расспросив Эйснера о его последних днях с Соколовым, я стал понимать смысл этого предмета.. Да нет, опять не так.. Это не предмет, как бы он ни выглядел. Это живое, созданное как нечто преобразующее мир.

Один из томов Ленина оказался футляром, и в нем в прорезанных страницах лежала колода карт Таро. Санта-Крус вынул первые две попавшиеся, это оказались Король кубков и папесса.

— Да, он стопроцентно здесь, – подавленно произнес Санта-Крус. – Король и папесса говорят об этом недвусмысленно. Вы сами видите, что они настаивают.

— Вы что? Шутите? – насторожился Толик. – При чем здесь эти..

— Эти картинки, хотите вы сказать?

Толик набычился от раздражения.

— Примите же это как реальность! – жестко провозгласил Санта-Крус. – И тогда будете видеть все как есть.

Толик был ошеломлен тем, что события приобретают характер мрачного наваждения, а встречные люди, которые вроде бы должны знать, где находятся отмычки, сами раскручивают ленту лабиринта и толкают его неизвестно куда, вопреки здравому смыслу. Нет, это уже было чересчур.

— Я давно, изучая культуру индейцев, понял: людям только казалось, что Изменитель объясняет им устройство мира и показывает запасные пути судьбы, – продолжал Санта-Крус. – На самом-то деле Изменитель владел ими, и они выполняли его прихоти, так же как иная улитка выполняет команды живущего в ней паразита. Изменитель делает здесь что-то свое. Вы понимаете? Он сам по себе. Его интересуют комбинации собственных предположений, которые люди осуществляют. И именно это привлекает к нему кое-кого. Ну вы же понимаете кого.

— Что все это значит? О чем вы? – пробормотал Толик.

— И вам я, молодой человек, скажу еще более странную вещь, только вы меня не выдавайте. Есть некое общество, которое собирает всяческие фетиши. И там состоят люди, во много раз более суеверные, чем я.

— Где это тут?

— Тут. В самом центре Москвы и мира, – загадочно сказал Санта-Крус.

— Вы смеетесь? – растерялся Толик.

Санта-Крус стал мрачен.

— Они хотят его иметь. И это факт. Теперь я понимаю, что означают события последней недели и мои разговоры на лестнице.

— Мигель, я с вами предельно откровенен. Я не знаю, где этот божок. Но очень бы хотел знать. Очень. А вам известно, кто еще к нему может быть причастен? И кто тот «второй»? Кто он, Мигель? Видите, я много знаю!

Санта-Крус опустил глаза.

— Послушайте, я подозревал кое-кого, но отчасти. Хотя подозрения крепки.

— Да не тяните вы!

— Нет, всего я вам не скажу, а только часть этой опасной правды. Я знаю от самого Балтасара, который мне проговорился на премьере во Дворце съездов, что второй – это не «он»: предмет отдан женщине. Вы меня понимаете? И она живет в Москве.

— Неужели это Изольда Павлова? – воскликнул Толик. – Как же мне это все раньше-то в голову не пришло? Ну да! Конечно!

— Теперь вы понимаете, как далеко все зашло, – подвел черту Санта-Крус.

2

Толик вышел из кабинета и направился к лифту. На фоне застекленной стены читального зала мелькнул силуэт. Толик не придал этому значения. И только уже в лифте он понял, что это был Фитиль. Как только эта мысль дошла до него, он ускорил шаг. У подъезда на улице, прямо под чугунными рельефами классиков марксизма-ленинизма он замешкался на мгновенье и пошел в сторону прокуратуры по Пушкинской.

Но едва он сделал шаг, как наверху разбилось стекло и из окна архива вылетел Санта-Крус. С тупым звуком, как плотно набитый мешок, тело упало на асфальт проезжей части и дернулось.

Автомобиль, шедший по улице, резко затормозил. Шофер, выскочив из него, стал оглядываться по сторонам и только потом понял, что Крус выпал из окна. Водитель истошно закричал: «Скорую!» И в этот момент Толик понял, что нужно бежать, ведь тот, кто выбросил Круса, явно хотел, чтобы он это заметил.