Проклятие судьбы

Глава

Двадцать четыре

Несмотря на все мои усилия, к тому времени, как я вывалилась в главный холл здания, мое тело и близко не успокоилось. По меньшей мере дюжина любопытных сотрудников уставилась на меня, пока я убегала, и я удивилась, что никто не остановил меня на выходе из здания.

Все стало понятнее, когда я сбежала по ступеням и заметила Келлана, болтающего со знакомым альфой. Альфа-Сталкер знал, что тот ждет меня снаружи.

Келлан увидел меня меньше чем через десять секунд, как я оказалась на улице, и, прервав Соренсона на полуслове, бросился ко мне. Остановившись передо мной, он оглядел меня потемневшими голубыми глазами.

Он наклонился ближе, его ноздри раздулись.

— Вижу, ты выжила.

— Можно и так сказать, — проворчала я.

На его губах появилась понимающая ухмылка.

— Судя по твоему запаху и этому милому румянцу на щеках, не все в тебе довольно. Непослушный Папочка-Альфа. Не позволяй ему затрахать тебя до покорности, Крошка. Никто не властен над тобой.

— Если бы это было правдой. — Я закрыла глаза, понимая, что мне должно быть стыдно, но я оставалась в состоянии оцепенелого недоверия. Оцепенелого и возбужденного недоверия.

— Что ж, здравствуй, Эммелин, — окликнул Соренсон, подходя к нам. — Я как раз собирался забрать Челси из ее пекарни. Она была бы рада наконец-то познакомиться с тобой, если хочешь присоединиться. — Подойдя ближе, его ноздри тоже раздулись, словно он тоже учуял мое возбуждение.

Келлан скрестил руки на груди и смерил другого альфу взглядом, который говорил «пошел нахуй».

— Я сам приведу ее в кафе. Если она вернется домой, вся пропахшая твоим запахом, начнется Третья мировая. И это только с моей стороны. Хантер сровняет планету с землей.

Соренсон откинул голову назад, и из него вырвался гулкий смех.

— Какая драма. Но будь уверен, твоя маленькая омега сейчас отчетливо пахнет твоим самодовольным альфой. Его притязания на нее никогда не были так сильны, даже без укуса. — Вероятно, это и было одной из причин поведения Хантера в его кабинете.

— Я бы с удовольствием с ней познакомилась, — сказала я, прерывая дальнейшие альфа-выходки, так как у нас было не так много времени. — Она единственная омега, о которой я слышала в городах стаи.

Выражение лица Соренсона стало серьезным.

— В городах оборотней есть несколько омег, но у них нет и близко такой защиты, какую предлагаем мы. Совет даже пытался подать прошение за одну из них, которая была в стае с жестоким обращением, но они не смогли обойти закон квинтета.

В моей памяти вспыхнуло лицо мамы, и когда я пошатнулась, Келлан обнял меня за плечи.

— Что с ней случилось? — оба альфы вздрогнули от тихого ужаса в моем голосе.

Я уже пережила то, что случается с омегой в жестокой стае, и хотя была почти уверена, чем закончилась ее история, все равно должна была спросить.

Взгляд Соренсона был испытующим, когда он отвечал:

— Насколько нам известно, она остается с ними. Все так же несчастна, но не предпринимает необходимых шагов, чтобы уйти. Они настолько одурманили ее своей связью, что она не замечает жестокости.

Постойте…

— Они ее не убили?

Рука Келлана на моих плечах дернулась, словно я ткнула его под ребра.

— С чего ты взяла, что они ее убьют?

В мыслях я видела лишь безжизненные глаза — такого же ледяного голубого цвета, как мои.

— Просто показалось, что до этого бы дошло.

Келлан крепко прижал меня к себе. Его запах и тепло успокаивали, прогоняя призраков моего прошлого. Соренсон внимательно наблюдал за нами с обеспокоенным видом, хотя и заставил себя улыбнуться.

— Знаешь, мое предложение присоединиться к нашей стае все еще в силе. Хантер — один из моих лучших друзей. Мы вместе выросли. Он знает, что я сильный и заботливый альфа-вожак. У тебя есть выбор, Эммелин.

Резкое движение — и меня мягко оттолкнули в сторону, а Келлан врезал кулаком Соренсону по лицу. Хруст был таким громким, что эхом отразился от зданий и прокатился по улице. Когда я снова посмотрела, Соренсон болтался в двух футах над землей в хватке Келлана.

— Ты же знаешь, что я к тебе хорошо отношусь… — голос Келлана звучал бодро и непринужденно, — …но мне не потребуется много уговоров, чтобы прикончить тебя прямо здесь, перед твоим офисом. Если ты еще раз сделаешь предложение моей омеге, я оторву тебе руки и забью ими до смерти.

Его тон оставался спокойным, будто они обсуждали не убийство, а последний хоккейный матч. Несмотря на всю свою силу и мускулы, Соренсон не мог вырваться из хватки Келлана, как бы ни старался.

В конце концов, он сдался, похлопав по руке в знак поражения. С последним рыком Келлан отпустил его, и другой альфа, закашлявшись до тошноты, едва не рухнул на колени.

Я ждала, что поднимется волна страха из-за жестокости Келлана, но… ничего. Если уж на то пошло, эта демонстрация силы и доминирования заставила меня и мою волчицу мурлыкать, как чертовых котят. Котят, которые явно съехали с катушек.

Соренсон быстро пришел в себя, и когда он выпрямился, я была поражена полным отсутствием враждебности на его лице.

— Прости, Кел. Я должен был убедиться, что вы ей подходите. Омеги — это сокровище, и я рад, что ты это уже понимаешь.

Келлан с рычанием покачал головой.

— Эмми — сокровище, придурок. Мне плевать, какой у нее статус. А теперь тащи свою тупую задницу в машину, пока я тебя не прикончил. Встретимся в пекарне.

Соренсон посмеивался всю дорогу до своей машины — белого электромобиля, припаркованного на их личном месте. Я сморщила нос, глядя на компактный внедорожник.

— Теперь, когда я увидела его машину, я бы ни за что на свете не рассмотрела его стаю.

Рука Келлана легла мне на щеку, привлекая все мое внимание.

— Согласен, у Сорена отвратительный вкус на машины, но ты бы в любом случае не стала рассматривать его стаю. Одному альфе с тобой не справиться, красавица. Тебе нужна целая стая. Начиная с меня.

Когда я повзрослею, я хочу быть такой же уверенной в себе, как Келлан.

Скрывая улыбку, я высвободилась из его хватки и направилась к пикапу. Келлан, может, и не тот альфа, которого я ожидала, но, черт возьми, он был именно тем альфой, который мне нужен.

Он открыл для меня дверь, и когда я собралась залезть в кабину, он положил руку мне на зад и подсадил так, будто я ничего не весила.

— Ох! — я выдохнула, не ожидав такой помощи.