Страница 46 из 107
Героический поступок
Звонок над дверью звякнул, когда я вошла в книжный магазин.
— Андерс? — позвала я, шагнув внутрь. — Эй?
Его не было на привычном месте за стойкой. Я обыскала первый этаж магазина. Заглянула в кабинет, в нишу с редкими изданиями, в уголок для чтения с камином, но его нигде не было. Как и Баттерскотча.
— Андерс? — снова позвала я. — Баттерс? Кис-кис-кис, — я поцокала языком, но в ответ не раздалось ни звука. Только книжный магазин, поскрипывающий от вечерней жары. Раскат грома сотряс стропила — пока отдалённый, но он приближался. Я нахмурилась. Где, чёрт возьми, они могут быть? Если Андерс куда-то ушёл, разве он не перевернул бы табличку на двери на «Закрыто»?
Я разочарованно поджала губы. Завтра утром я уеду из Элоратона, как только Фрэнк починит мою машину, так что это был мой последний шанс расспросить его.
Я перевернула табличку за него и уже собиралась уйти из магазина, когда услышала глухой стук.
Доносящийся… откуда-то сверху?
Затем снова, ещё два удара.
Что ж, это было странно. С меня хватило странных звуков после прошлой ночи, но что-то подсказало мне подняться по винтовой лестнице, что я и сделала, следуя за стуком. По правой стороне книжного магазина шёл ряд окон, выходящих на небольшой карниз крыши. Я ещё толком не исследовала эту часть магазина, в основном потому, что там находились кулинарные книги и поэзия, а ещё там были сиденья у окон, застеленные пышными бархатными подушками. На всех окнах были задвижки, поэтому в погожие дни их можно было открыть изнутри и впустить свежий ветерок. И в раме третьего окна виднелся не кто иной, как Андерс, прижимающийся спиной к стеклу и сидящий на карнизе так высоко, как только мог.
Снаружи.
— Андерс?
Услышав своё имя, он вздрогнул, оглянулся через плечо и посмотрел в окно. Он крепко прижимал к себе Баттерскотча. При виде меня надежда в его глазах угасла.
— О боже, — с ужасом ответил он, — почему это должна была быть именно ты?
Я оценила его бедственное положение, встав на колени на скамью по эту сторону окна.
— Что ты делаешь на крыше?
— Наслаждаюсь видом, — саркастично ответил он, взмахнув свободной рукой в сторону… деревьев. Множества деревьев. Другой рукой он крепко прижимал к себе толстого бело-рыжего кота, который, казалось, боялся дождя больше всего на свете. — Я в ловушке, вот что. Баттерскотч пробрался сюда, а обратно идти не хотел, поэтому… я вылез за ним, — он взглянул на край крыши, а затем снова на меня. — А теперь я застрял. Окно заклинило.
Я осмотрела замок. Он застрял намертво.
— А ты не можешь просто соскользнуть с крыши?
Он посмотрел на меня с мученическим видом. И кивнул на кота.
— Это будет трудновато.
— А, — я кивнула. — А ты не мог просто заманить его лакомствами или чем-то в этом роде?
— Я пытался, но он охотился за скворцами.
— Значит, теперь ты застрял, — повторила я его недавнюю фразу. — А я стою у единственного окна, через которое ты можешь войти, — его губы скривились от мысли, что я над ним насмехаюсь. Я отодвинулась от окна. — Подожди, кажется, я видела отвёртку под стойкой. Я сейчас вернусь.
Он что-то крикнул мне вслед, но из-за стекла я ничего не разобрала, снова торопливо спускаясь по винтовой лестнице и разыскивая отвёртку под стойкой. Я нашла её рядом с диспенсером для скотча и быстро вернулась к окну. Небо снаружи темнело с каждой минутой. Несколько шальных капель дождя разбились о крышу.
— Что ты сказал? — спросила я, вернувшись, снова встала на колени на сиденье у окна и начала расшатывать задвижку.
Он помедлил, наблюдая за мной.
— Я… ничего не говорил, — решил он и бессильно прислонился спиной к окну. Баттерскотч на его руках выглядел очень встревоженным, его глаза широко распахнулись, когда над долиной прокатился очередной раскат грома. Он пробормотал своему коту: — Усвоил урок? Стоила ли эта чёртова птица таких мучений?
— Мяу, — ответил кот, и прозвучало это как решительное «нет».
Задвижка на окне заржавела и держалась крепко, пока я пыталась её поддеть.
— Чёрт, — пробормотала я и попробовала с другой стороны.
— Мне жаль, — пробормотал он так тихо, что я засомневалась, правильно ли расслышала.
— Тебе что? — я вытащила отвёртку из задвижки и решила, что просто оторву эту хреновину целиком.
— Жаль, — повторил он, повернув голову в сторону, чтобы я могла прочитать по его губам. — Мне жаль, что я вёл себя с тобой так отвратительно.
Я замерла, осмысливая эти слова. Он извиняется? Сейчас?
— А, — ровно ответила я, пытаясь зацепиться за винты в фурнитуре, но резьба на большинстве из них была сорвана много лет назад. Значит, переходим к плану Б. — Значит, теперь ты сожалеешь, когда я оказалась тебе полезна?
— Что? Нет, — быстро ответил он. Ещё один раскат грома сотряс воздух, и Баттерскотч в испуге прижал уши. — Ой-ой, перестань, Баттерс, — пробормотал он, а затем сказал мне: — Я хотел сказать тебе раньше, но ты сказала, что я тебя ненавижу.
— Я тебе не нравлюсь.
— Я не ненавижу тебя, — сказал он, и голос его прозвучал искренне. — Я был… я виноват… мне жаль. Прости меня.
Честно говоря, я была очень близка к тому, чтобы поверить ему. Чёрт возьми, у меня и раньше бывали плохие дни, и вчера тоже был плохой день, когда я дала ему пощёчину. Он просто сказал совершенно не то в самое неподходящее время. Я поняла, что извиняться нужно не только ему.
Но я не собиралась позволять ему так легко отделаться.
— Можешь повторить? — спросила я, сменив отвёртку на плоскую и вонзив её между деревом оконной рамы и задвижкой. — Извинение? Я не расслышала с первого раза. Может быть, чуть медленнее. Позволь мне насладиться этим.
— Ты всё расслышала с первого раза.
— Расслышала, — призналась я и начала поворачивать отвёртку, — но мне бы хотелось услышать это ещё раз.
Он глубоко вздохнул. Затем посмотрел на меня этими своими мятными глазами, и по всему моему телу пробежала дрожь. Он был так близко к окну, что его дыхание, когда он заговорил, затуманило стекло.
— Мне жаль, Эйлин.
Легкая дрожь пробежала у меня по спине.
Эйлин. Это был не первый раз, когда он произносил моё имя вслух, но впервые я заметила, что он произносит его как песню, а не как ругательство. Эй-лин, резко в начале, мягко в конце. Возможно, в этом заключалась особенность его персонажа — он умел сделать так, чтобы любое имя звучало желанно.
— За что?
— За то, что был слишком резок.