Необычный любовный роман

— Нет. Моя мама была библиотекарем, так что я научилась у неё, — ответила я, перепроверяя замеры, а затем начала резать канцелярским ножом. — У нас было не так много денег, когда я была в твоём возрасте, и я так много читала, что мои книги тоже начинали разваливаться. Она привыкла перебинтовывать книги для библиотеки, в которой работала — у нашего округа было не очень хорошее финансирование, — так что она научила меня их чинить. Сшивать корешки. Склеивать страницы. Заклеивать обложки. Она знает, как починить всё.

— Ты тоже библиотекарь? — спросила Лили.

— Нет. Я преподаю английский в местном колледже.

— Звучит скучно.

Я рассмеялась, заканчивая вырезать картон, который должен был стать обложкой.

— Иногда так и есть, но зато я могу говорить о своих любимых историях. Так что оно того стоит.

Она наблюдала, как я взяла кусок плотной бумаги, ровно положила его под картонный корешок и приклеила две обложки по обеим сторонам.

— Какая у тебя любимая? — затем она сморщила нос. — Это книги про поцелуи, как те, что нравятся дяде Энди?

Опешив, я спросила:

— Что?

— Ну знаешь, любовные романы.

— В смысле… я… да. Они мне очень нравятся.

Она глубокомысленно кивнула.

— Тогда тебе стоит поговорить с дядей Энди. Он не женат, но почти был. Думаю, поэтому он и любит их читать.

Это меня удивило. У Андерса когда-то была невеста?

— Интересно, что случилось, — пробормотала я.

Лили пожала плечами.

— Наверное, это было не ПС.

— ПС?

— Предначертано судьбой.

Много лет назад, когда я впервые встретила Лиама, я тоже верила в подобные вещи. В пересечение звёзд, в предначертанных судьбой партнёров и в пары, которым было суждено быть вместе. Истории, лучше подходящие для книг, где сюжеты были предсказуемыми, а концовки — всегда счастливыми.

Я попыталась представить обручённого Андерса, как он делал предложение, как выглядело кольцо. Кто была его бывшая невеста? Как они расстались? Он не очень-то охотно делился какой-либо информацией, так что я сомневалась, что смогу спросить его напрямую. Я подумала обо всём, что уже успела выяснить: он всё ещё был одинок и не имел никаких перспектив, он отгораживался от своих эмоций, у него был кот, он приехал в город и взялся за книжный магазин… но всё остальное было как в тумане. Заполните пропуск. Он был светловолосым Дарси, ищущим свою Элизабет.

Это, по крайней мере, придавало ему интригующий ореол. Мерзость.

Я поковыряла подсыхающий клей на своих пальцах. Значит, бывшая невеста? В глубине книжного магазина я услышала, как он цокает языком, раздвигая книги в поисках своего кота.

Должно быть, это было ужасно, как бы ни закончилась их помолвка.

Мы с Андерсом были больше похожи, чем я думала.

— Хочешь помочь мне со следующей частью? — спросила я Лили, чтобы отвлечься от этой мысли. — Давай выберем форзацы. В этом есть своё искусство, — я протянула ей набор плотной бумаги, и мы закончили собирать переплёт.

Я сказала Андерсу, что заплачу за использованные материалы, когда увидела, как он выглядывает из-за отдела «Любовные романы», но он лишь отмахнулся с оттенком смущения на щеках и снова исчез, сказав, что ему показалось, будто он услышал мяуканье.

Лили выбрала свои любимые цвета плотной бумаги — розовый и жёлтый, — так что мы обернули картон в них (она сказала, что с ними она чувствует себя так, словно находится в своём счастливом месте), а затем выбрали блестящий фиолетовый для форзацев и принялись всё это склеивать. Это была не лучшая моя работа, но день, проведённый с Лили, был приятным. Даже умиротворяющим. Он напомнил мне обо всех тех разах, когда мы с мамой чинили растрёпанные библиотечные книги в её кабинете.

Тогда я была счастлива. По-настоящему, очень счастлива.

Не то чтобы я не была счастлива сейчас, преподавая курсы английского языка на уровне колледжа. Я была счастлива. Китс, Байрон и Шелли. Это было мечтой — иметь возможность читать столько, сколько захочется, и обсуждать величайшие речевые обороты барда свежим взглядом. Но было и что-то… что-то немного оторванное от этих разговоров тоже. Чего-то не хватало.

— Готово, — сказала я, осторожно открывая книгу, а затем закрывая её. Страницы немного хрустнули, всё ещё хрупкие из-за клея. — Это не лучший вариант, но…

Она ахнула, взяла её и вытянула перед собой; выбранная ею ленточка была идеального размера, чтобы поместиться между страницами.

— Я в восторге!

— Ты уверена?

— Да, и теперь мне больше не придётся донимать дядю Энди!

Я отрывисто рассмеялась, а затем вздрогнула, когда Андерс материализовался из недр книжного магазина, держа руки в карманах. Всё ещё без своего кота. Он сказал:

— Ты бы никогда не смогла меня донимать.

Лили скорчила рожицу.

— Ты плохой лжец.

— Не такой уж и плохой, — пробормотал он. Лили показала ему книгу, и на его лице мелькнуло удивление. — О, она очень… яркая.

— Я в восторге! Я в восторге!

Он сдался почти мгновенно и согласился.

— Она выглядит очаровательно, Лили. Ты поблагодарила её?

Лили резко повернулась ко мне, а затем уткнулась мне в живот, обнимая. Она спрятала лицо у меня на торсе и крепко сжала меня.

— Спасибо! Спасибо, спасибо, спасибо! — сказала она, а затем отпустила меня. — Раньше я хотела стать морским биологом, но теперь я хочу стать кое-кем другим.

Андерс положил руку ей на макушку.

— И кем же, Лилс?

Она сбросила его руку.

— Ремонтником книг, который ещё и китов спасает, очевидно же.

— А, — и он закатил глаза тем умилительным образом, на который взрослые способны только в общении с детьми, знающими, что они правы, и поэтому никто не может переубедить их в обратном. — Глупо было с моей стороны спрашивать.

Она высунула язык, и он высунул свой в ответ.

— Я пойду покажу маме на пасеке! — объявила она и сказала мне спасибо ещё раз, прежде чем выскочить из книжного магазина в вихре косичек.

Я смотрела ей вслед, не в силах сдержать улыбку. Какой милый ребёнок. Мне было интересно, когда у Пру и Джаспера появятся дети, стану ли я хорошей эксцентричной тётушкой. Той самой странной тёткой, которая приходит на выходных и приносит с собой ещё более странные подарки, и умеет чинить книги, и носит носки разного цвета, и у которой есть история на любой случай. Я никогда не представляла себя с детьми. Мне всегда казалось, что это не моё.

Но это? Что-то подобное я могла бы делать.