Страница 26 из 107
Это было похоже на тот момент в песне о любви, когда бридж меняет тональность. Он оторвал взгляд от смешанного напитка и встретился со мной глазами, и толпа расступилась, пока я шла через комнату.
Часы пробили восемь, девять, десять –
Я взяла его лицо в свои руки и потянула к себе.
Одиннадцать, двенадцать –
Я прижалась своими губами к его. Он даже не удивился, обнял меня за талию и притянул ближе. Он целовал так же, как и говорил — резко и дерзко, с едва уловимым послевкусием клубничного никотина. В наших ушах громко пели «Auld Lang Syne» о том, что старые знакомства забываются, хотя я никогда не забуду, как он посмотрел на меня, когда мы наконец оторвались друг от друга, словно хотел поглотить меня — телом и душой.
— Я Лиам, кстати, — произнёс он без дыхания, обводя мои губы большим пальцем.
— Эйлин, — ответила я и пропала.
Один поцелуй перешёл в два, превратился в ночь вместе, а затем в бранч, а потом он отвёз меня домой и спросил о моих планах на ужин — и на этом всё. Я и не думала, что посмотрю в его глаза и влюблюсь так сильно и так внезапно, что, когда я проснусь четыре года спустя, всё это покажется сном.
Но я влюбилась.
Лиам Генри Блэк стал всей моей жизнью, подобно тому, как яркие обои захватывают комнату, и всё, что тебе хочется делать, — это находить детали, дополняющие их. Как оказалось, он был архитектором в перерывах между проектами, и именно поэтому он взялся за работу на новогодней вечеринке. Его отцу принадлежала фирма на другом конце города, но он хотел проложить свой собственный путь, и в ту самую секунду, когда он устремил на меня эти обезоруживающе красивые голубые глаза, он заставил меня почувствовать себя той самой крутой, целеустремлённой девчонкой, которая поцеловала его в канун Нового года.
Во всех книгах, что я читала, во всех любовных романах, что я проглотила, от Джейн Остин до Норы Робертс, от сказок до тёмной эротики, ни в одном из них меня не подготовили к тому, насколько сильно я влюблюсь.
Некоторые истории любви казались идеальными.
Эта была моей, думала я.
После первой недели Пруденс догадалась, что я влюбилась по уши. В ту пятницу вечером она застала меня, когда я возвращалась с ужина с Лиамом. У нас должен был быть девичник, а я и забыла, но она ничуть не разозлилась, когда потащила меня на диван и потребовала рассказать всё.
— Это тот парень с вечеринки? — спросила она, её глаза блестели.
Я прикусила нижнюю губу.
— Да…
— И это было первое свидание или…?
— Четвёртое, — ответила я, и она взвизгнула.
— О боже мой! О боже мой, это происходит. Это происходит. Я знала, что ты найдёшь кого-нибудь на той вечеринке! Честно говоря, я думала, что это будет один из коллег Джаспера, но бармен тоже хорош.
Я рассмеялась и рассказала ей, что он архитектор в перерывах между проектами и что он мне нравится.
— То есть очень нравится, — добавила я тише, как будто это был секрет. Возможно, так оно и было, и я боялась, что, если заявлю Вселенной о своей влюблённости в парня, который был совершенно не моего уровня, она скорректирует курс, и Лиам поймёт, что может найти кого-то получше.
Она придвинулась чуть ближе.
— Рассказывай всё.
Всё — как то, что я обожала слушать, как он с упоением рассказывал о восхождениях, которые совершил, и о тех, которые хотел совершить. Хаф-Доум в Калифорнии. Башня Дьявола в Вайоминге. И с десяток других. Или то, как он клал бумажник в задний левый карман, или как его каштановые волосы так идеально ложились на уши, или как он целовал меня так, словно мной нужно было смаковать, или как он был как раз подходящего роста, чтобы я могла прислонить голову к его плечу в кинотеатре.
Потребовалась бы вся ночь, чтобы рассказать ей всё.
Поэтому я рассказала ей только самое простое — как мы обожали одни и те же фильмы девяностых («Дрожь земли» и «Смерч»), и как он предпочитал свои бургеры (такой слабой прожарки, что из них сочилась кровь), и как он вырос со своим дядей в Монтане, пока не решил переехать в Джорджию для учёбы в колледже. Я рассказала ей о том годе, когда он был волонтёром в «AmeriCorps», строя дома, и о том, как он прыгал с парашютом более тридцати раз и не хотел ничего большего, чем покорить Эверест, Килиманджаро и Фудзи, и все немыслимые скалы отсюда до самой Калифорнии.
Он так отличался от меня. Он редко читал, но с терпением слушал, как я пересказываю каждую книгу, а наши музыкальные коллекции объявили бы друг другу войну — но всё это не имело никакого значения.
— Он заставляет меня чувствовать себя так, будто я не Элси Мерриуэзер. Он заставляет меня чувствовать, что я могу быть кем-то новым — должна быть кем-то новым. Я хочу его, — сказала я ей. — Я хочу его так сильно.
Она хмыкнула, закрывая глаза, и пошевелила пальцами перед моим лицом.
— Тогда он будет твоим.
И мне хотелось ей верить.
— Просто… не потеряй себя во всём этом, ладно? — добавила она чуть тише. — Ты нравишься мне такой, какая ты есть.
— Конечно же, я не потеряю, — ответила я, и если бы это был любовный роман, то это было бы предзнаменованием.
Годами, пока мы ходили на двойные свидания с Джаспером и Пру, ездили в отпуска, на вечера боулинга, в походы по Аппалачской тропе и на концерты инди-рока, я была так блаженно счастлива с Лиамом, что могла взорваться. Я тонула во всём, что он любил, нежилась в лучах его радости и следовала за ним. Мы делили тарелки, делили воспоминания и делили постели. Мы делили комфортную и хорошую жизнь, и я была той, кого он любил.
И когда он сделал мне предложение на вершине довольно сложного маршрута, примерно в полумиле от водопада, который я хотела увидеть, я даже не стала обдумывать этот вопрос. Это было само собой разумеющимся. Конечно, я скажу «да». Я знала, что это моё «навсегда» — как бы банально это ни звучало. Закрывая глаза ночью, я всё ещё видела его на коленях на вершине тропы, на фоне указателя к водопаду Лукинг-Гласс в тот бодрящий осенний день, его короткие тёмные волосы и глаза, цветом сливающиеся с небом. Сквозь розовые очки всё казалось оранжевым и красным.
В моей голове не было ни тени сомнения, что я люблю его, поэтому, конечно же, я сказала «да».
Он подхватил меня на руки, и мы поцеловались, и всем понравились фотографии, которые Пру сделала и выложила в Facebook.