Страница 14 из 107
И он уже знал их все.
— Здесь каждый день примерно одно и то же, — сказал Андерс через мгновение. — Около полудня налетает буря, а затем ещё одна ранним вечером. В гостинице всегда идёт ремонт, бургеры в баре Гейл всегда немного подгоревшие, медовые ириски всегда сладкие, а скворцы всегда вьют свои гнезда под карнизом.
Я уставилась на него, не понимая, к чему он клонит.
— Часовая башня всегда отстаёт на три минуты, — продолжил он, — книга Лили всегда теряет страницы, а Лисса всегда тоскует по Майе, когда та проходит мимо цветочного магазина. Ничего не меняется. И никогда не изменится.
Дождь уже начал немного стихать. Сквозь тучи пробивались лучи солнечного света.
— Если я задам вам вопрос, — сказала я, придвигаясь к краю скамейки, чтобы заглянуть снизу вверх в эти яркие глаза мятного цвета, — вы пообещаете сказать мне правду? Настоящую правду?
Его суровое выражение лица немного смягчилось. Я пыталась вспомнить его — где-нибудь на всех тех страницах, что мы с Пру прочитали. Белокурые волосы и зелёные глаза, сильная челюсть и нос, который выглядел так, будто его ломали по крайней мере однажды, но я хоть убей не могла вспомнить. Насколько я помнила, книжный магазин продавался. Нуждался в новом владельце.
— Я обещаю сказать вам правду, — он удивил меня, потому что прозвучал так же искренне, как и в разговоре с девочкой — Лили. Кем она ему приходилась? Племянницей? Кузиной? Она называла его дядей, но я не помнила, чтобы у Лили Шах был дядя.
Андерс, Энди, Андерсон — я не помнила такого имени ни в одной из книг.
Он был единственной частью этого города, этой истории, которая не была мне знакома. Возможно, он был где-то спрятан на страницах, какой-нибудь мужчина с волевым подбородком, потягивающий чай в кафе «Сварливый опоссум», а я просто скользнула по нему взглядом в поисках «долго и счастливо».
— Неужели это действительно… — я замялась, потому что этого не могло быть, этого не могло быть…
Часовая башня позади меня начала отбивать полдень этой яркой, отчётливой песней, которая гудела по всем зданиям так громко, что я вибрировала вместе с ней. Я закрыла глаза. Позволила этому гулу пройти надо мной, сквозь меня, вокруг меня, пока он не растворился снова в звуках города: пении птиц, жужжании насекомых и отчётливой болтовне жизни.
Он кивнул и отвёл зонт назад. Дождь прекратился, и то, как послеполуденный солнечный свет танцевал по городу, напомнило мне свет на дне аквариума. Вниз по улице владельцы магазинов снова открывали свои двери и выставляли меловые доски, махая друг другу в этой свойственной маленьким городкам манере, как будто они были совершенно счастливы от того, что каждый день был точно таким же, один час перетекал в другой, в дни, недели и месяцы, где ничего никогда не менялось, никогда не преображалось, вплоть до перелистывания страницы.
— Добро пожаловать, — сказал он, закрывая зонт, — в Элоратон.