Страница 20 из 73
– Это хоть пить-то можно? – скептически поинтересовалась я, изучая нечто пузатое, покрытое толстым слоем пыли и паутины, с этикеткой, написанной от руки.
– Ты же в любом случае не хотела, – ответил Лайон.
– И до сих пор не хочу. Просто если ты траванешься, что я с тобой буду делать в этих катакомбах? У нас был курс оказания первой лекарской помощи, но это единственный предмет, по которому у меня стоит четыре балла. И то потому, что, если бы мне поставили три, плакал бы мой золотой диплом.
– Ценю твою заботу, Трисс, но я же говорю, что у меня нет привычки пить непонятно что. Эта наливка обещает быть вполне приличной. Проверим мою интуицию. Позже, когда убедимся, что распитию не помешает нечисть.
– Пока я никакой нечисти тут не наблюдаю.
– Так и я не наблюдаю. Как, впрочем, и копченого окорока, за которым, по словам хозяина, эта нечисть и охотится.
– Меня знаешь что в этой ситуации напрягает? – Я решила поделиться своими сомнениями с Лайоном. Не то чтобы его мнение было весомым и ценным, просто делиться было больше не с кем, а высказать мысль хотелось.
– Кроме запертой двери?
– Да. Кроме запертой двери, – согласилась я. – Нечисть охотится за копченым окороком, а жена хозяина (да и он сам) сюда спускаться боится. Тебе не кажется, что любая нормальная нечисть уже сожрала бы все, что смогла, и убралась искать вкусняшки дальше? Что она сидит в этом подвале – ни себе ни людям?
– Ну… – протянул Лайон. – Значит, нам попалась ненормальная нечисть, только и всего.
– Это-то меня и пугает.
За следующей дверью нас встретили полки и ровные ряды стеклянных баночек с разноцветными помидорчиками разных размеров и маленькими пупырчатыми огурцами с кружочками морковки и фигурными листьями, положенными в маринад для аромата. Нашлись и грибочки, в том числе и местный вид, который уныло таращился на нас из-за стекла. Потом шел ряд чего-то отдаленно похожего на маринованных лягушек с небольшими узорными патиссончиками, пауки с помидорами и еще какая-то несъедобная на первый взгляд гадость, которая вызвала у Лайона небывалый гастрономический интерес.
– Боюсь, две банки под мышками и бутылка вина будут тебе немного мешать убегать от твари, – сказала я, остужая его пыл, хотя внутренне облизнулась. Правда, не на пауков за стеклом, а на консервированные половинки абрикосов. Но брать не стала по той же причине. Мы пришли сюда ловить нечисть, а не жрать. Возможно, возьму баночку перед выходом, в качестве платы за причиненные неудобства.
– А мы собираемся убегать от твари? – удивился Лайон.
Я пожала плечами. Кто вас, мажоров, знает, как вы ведете себя в минуту опасности? Думаю, не очень достойно. Но говорить вслух ничего не стала. Мама меня учила: ни в коем случае нельзя унижать мужское достоинство. Мужики – существа с тонкой душевной организацией, и к женским подколкам и сомнениям относятся болезненно. А уж мажоры и подавно, им же с детства в попу дуют и золотую ложечку вставляют. Лайону – так точно!
Наконец мы (оба с сожалением) закрыли вторую дверь и направились к третьей, которую выдавал аромат. Именно там хозяева хранили все самое ценное и вкусное. У меня даже в животе заурчало от плывущего по коридору запаха.
Отсветы от фонаря плясали на стенах, а остальной коридор был погружен в темноту. Лайон зажег дополнительное освещение, которое потушил, когда вышел из винного погреба, и стало чуть светлее. Правда, ненадолго, потому что в пятно света возле двери в кладовку с окороками вползла жуткого вида тень. Кажется, тварь мы нашли.
Или это она нас?