Каникулы падающей звезды

ТОВАРИЩ УПЫРЬ

Мысли о злостном вампиризме в российской литературе, высказанные Владом Дракулой по прозвищу Цепеш, в пересказе внештатного добровольного кандидата в вампиры Тихона Могилко

Эхс-хс, грехи наши тяжкие!

Вену покажи! Плохие у тебя, брак вены. Стало быть, кровь жиденькая. Кушаешь плохо? Ты мне скажи, зло «Шалтай-Болтай»? Ну, значит, правильно попал. Вообще-то мне дорогу Барбара Хэмбли показала, а бабе сам знаешь, как верить. Ну, что тебе сказать? Забыла нас Россия-матушка, здесь о нас одно время и не писали совсем. Понятное дело, откуда, все поголовно материалистами были, в мистику не верили, хотя кровушку у друг друга цедили, нам в Трансильвании не снилось.

Пришел напомнить.

Что? Почему не спрашиваю, кто ты и как тебя зовут? Чудак человек! Когда тебе бифштекс подают, ты что ему — представиться предлагаешь?

Кто я такой?

Смешной вопрос, товарищ!

Так, кажется, у вас друг к другу в России обращаются? А ты посмотри повнимательнее. Не узнаешь? А если я тебе зубки покажу? Какой волк, офигел ты что ли? И не саблезубый тигр, хотя это сравнение меня как-то даже согревает.

Бли-ин, товарищ, какой ты темный, сразу видно, за «железным занавесом» жил! А если я летучей мышью обернусь? Положь рогатку обратно, пионер! Ну, нервный народ, сразу видно, что материализм изучат, а мистики не касался.

Кто покойник? Я — покойник? А ты что, живым себя считаешь? Так это временное явление, могу доказать. Не надо, говоришь? Ладно, сиди, сиди спокойно, не плачь, мне до тебя достучаться надо.

Я в России, как Герцен, только с вурдалачьим уклоном. Нет, в колокол звонить не буду. Это вам обязательно надо достучаться до небес. А мне это совершенно ни к чему.

Шторы, падла, не открывай! Не открывай, говорю шторы! Ты что, Брэма Стокера никогда не читал? Читал? Так что же ты, е... ешкин кот, дядюшку Влада Дракулу под солнечные лучи тянешь? Что говоришь? Узнал? Да не узнал, я сам тебе представился. Вообще-то я солнечного света не боюсь, у меня противоядие имеется. А цыкнул я на тебя, потому что не хотел, чтобы нас с тобой вместе увидели. Мало ли как жизнь повернется! Начнут смеяться, что я тебя не укусил. А ты в зеркало глянься. Ну, какой из тебя вампир? Что говоришь? Я не отражаюсь? Правильно. Это у меня маскировка такая.

И не фига ко мне в рот лазить. Чего ты мои клыки щупаешь? Оклемался? Дядюшка Влад с тобой о литературе пришел поговорить. Наглая молодежь пошла, ничем не испугаешь.

Я тебе перекрещусь! Руки выдерну!

Ишь, православный нашелся. Семьдесят лет в Бога не верил, а теперь сподобился. Что? Не веришь? Просто нечистую силу отогнать решил? Да как же ты ее крестным знамением отгонишь, коли ни в Бога, ни в черта не веруешь?

Сядь спокойно, я тебе сказал, и убери чеснок. Только не говори, что очень любишь на досуге чеснок погрызть. Тебе же еще сегодня на свидание бежать! И серебряные монеты в кармане не ищи, последний раз в вашей стране из серебра только полтинник делали, и то в двадцатые годы. Ты еще за кол осиновый схватись!

Успокойся, товарищ, никто тебе шею надкусывать не собирается. У тебя же кровь, как у наркомана, раз глотнешь — месяц отплевываться станешь. У-уу, атеист! Твоей кровью только мух травить, только они на такое летят.

Сиди, я сказал!

Будем о литературе разговаривать. Что там у вас пишут о нас, о вампирах? Бред собачий. Одни хаханьки и ужастики, ни одного приличного исследования. Если бы я хоть одному автору в темном переулке показался в полной красе да в черном плаще с малиновым подбоем, зубом пару раз цыкнул, он бы сразу... Что говоришь? Уже? А еще на свидание собирался. Это у тебя желудок слабый. Кровь надо пить, она почти полностью усваивается. Я вот о таких мелочах лег сто даже не думал.

Но мы же о литературе, верно?

Нет, в старое время ваши писатели неплохо начинали. Были среди вас авторы, которые про нас хорошо писали, со знанием дела. Кусаные, стало быть. Понятое дело, балы, красотки, жаркие объятия, нежные уста, прильнувшие жарко к мужественной шее... А того не знали, что я их лично перекусал, и не одну, — на сотни счет шел! Прильнешь, бывало, к тонкой белой шейке, вонзишь зубы в яремную пену, девица-то и сомлеет... Столько лег прошло, а все с великим трепетом вспоминаю. Веришь ли, до сих пор в жар бросает. Порой лежу в гробу, сладостным воспоминаниям предаюсь... И ведь есть есть что вспомнить! Сколько я их перекусал!

Между нами говоря, я ведь их не только кусал.

Что говоришь? Отвлекся? И правда — отвлекся. Молодец! Согласен, вернемся к литературе. Я многое читал. Вечность — она способствует. Лежишь в гробу, графинчик с кровью рядом поставишь, стопочку, книжку откроешь — славно время летит! Но вот ведь какая штука, иной раз читаешь очередную вампирскую историю, смехом давишься. Давишься и думаешь про автора — провокатор или дурак? Почему-то считается, что про вампиров каждый написать может; не заглядывая в источники. Что в результате мы имеем? Ты, товарищ, не ерзай, а то дух нехороший от тебя усиливается. В результате мы имеем полный бред.

Я не о старой литературе. Там уровень был.

Пушкина читал? Я про рассказ «Гробовщик». Недурственно писано. Между прочим, я этого отставного сержанта Петра Петровича Курилкина, которому сосновый гроб за дубовый продали, лично знал. Мы с ним в Вене на шабаше одном встречались. Прекрасно сержант тот вальсирует! И в мазурке мастак.

А к Гоголю ты как относишься? Хорошо? Правильно. Николай Васильевич Гоголь тоже живо писал. Очень мне его книжки нравились. Душевный автор, клянусь кровью! Все никак его «Мертвые души» не возьмусь прочитать. Что говоришь? Не про вампиров? Жаль, жаль, название-то хорошее. А уж слог...

Как там у него? «Крест на могиле зашевелился, и тихо поднялся из нее высохший мертвец. Борода до пояса; на пальцах когти длинные, еще длиннее самих пальцев. Тихо поднял он руки вверх. Лицо все задрожало у него и покривилось. Страшную муку, видно, терпел он. "Душно мне, Душно!" — простонал он диким, нечеловечьим голосом». А? Картинка? А там и второй, и третий крест зашатался... Бывало, лежишь в гробу, свечу зажжешь, читаешь помаленьку.

Отсюда, братец, и очки. Испортил я себе зрение. Почему, спрашиваешь? Ну, во-первых, лежа читал, во-вторых, сам должен понять, какой от свечки свет. Ну, и сырость, конечно. А ты что думал — в склепе сухо? Земля кругом, червяк наглеет, кроты и разные сволочи ходы роют. Так и хочется возопить: «Душно мне, душно!»