Страница 40 из 265
Аркан запер клетку и сел рядом с ней, прямо на пол. «Да что же эго делается, — с отчаянием думал он. — Что же это такое делается? Что они творят, козлы?»
Рядом опустился кто-то в белом халате. Аркан скосил глаза.
Около него сидел лаборант Витек, и в зубах у него была зажата погасшая сигарета.
— А где Леха? — спросил Аркан.
— Ушел Леха, — не глядя на него, отозвался Витек. — Только что ушел! Обозвал Федора Захаровича живодером, хлопнул дверью и ушел.
— А ты? — безразлично спросил Аркан.
— А я остался, — Витек выплюнул сигарету. — А куда деваться? Я этим сволочам в преф продулся. На двадцать штук влетел. Теперь, хочешь или не хочешь, приходится отбатрачивать...
Он достал из кармана халата пачку сигарет, выщелкнул одну и закурил, пуская в потолок нервные клубы дыма.
— Дай сигарету? — попросил Аркан.
Лаборант удивленно покосился на него, помнил, что Аркан не курит. Но ничего не сказал и молча протянул Аркану дымящуюся сигарету.
Звери спали почти до вечера.
Первой проснулась Багира. Вытянувшись вдоль решетки, она холодно смотрела на людей, и видно было по дрожащей в ее глазах ярости, что пантера ничего не забыла и, тем более, не простила.
От пищи Багира отказалась, но воду пила долго, жадно и шумно, однако, не выпуская при этом людей из виду.
Ланской долго и озабоченно вглядывался в клетку.
— Как вы думаете, Виктор Андреевич, — впервые в жизни назвал он лаборанта по отчеству. — На репродуктивности все это не скажется? Лаборант независимо дернул плечами.
— Вы спрашиваете, сможет ли она иметь детенышей? Не знаю, Федор Захарович, но не думаю, что это имеет какое-то значение. Если не сможет, то может быть это и к лучшему. Все равно наши хозяева им вырасти не дадут.
— Виктор, — укоризненно и вместе с тем покровительственно сказал Ланской. — Ну, нельзя же так. Вы же, в первую очередь, ученый. А они, как не крути, звери, пусть и не совсем обычные. Если можно, принесите мне воды.
Лаборант с отвращением оглядел своего научного руководителя.
Выразительно оглядел, сразу было видно, что он о нем и его ученой степени думает.
— Слушаюсь, доктор Менгеле! — сказал он и Аркан понял, что лаборант доктора Ланского очень обидно обозвал, но в чем эта обида крылась, не понял. Ланской, однако, очень обиделся, даже очки его золоченые над глазами торчком встали.
— Вы не смеете, не смеете! — шепотом закричал он, подступая к лаборанту со сжатыми кулачками. Выглядел Федор Захарович сейчас смешно и вместе с тем страшно. — Я — ученый! Вы не смеете! У меня одних научных работ... Сопляк, что вы понимаете! Я лабораторией руководил, наша группа перспективное направление вела, а они выкинули меня в дворники! Слышите, вы, молодой идиот?! — он закашлялся, и Аркан услужливо подал ему стакан воды. Не то, чтобы он Ланского зауважал, не за что было уважать эту гниду, но и видеть спокойно, как Ланской задыхается, Аркан не мог. Багира в клетке яростно рычала. Доктор, жадно давясь и по-детски причмокивая губами, выпил стакан воды, успокоился и, гневно блеснув на лаборанта стеклышками своих очков, выскочил из вивария.
— Ну, что будем делать? — лаборант закурил сигарету, и у Аркана непроизвольно запершило в горле. Ему тоже захотелось затянуться терпким голубоватым дымком. Лаборант Витек это почувствовал и протянул сигарету. Аркан прикурил от его зажигалки, выпустил клуб дыма и пожал плечами:
— Не знаю...
В виварий он не заходил до следующего утра, а когда зашел, на душе у него стало паршиво, словно ему только что приговор с очередным сроком зачитали. К пище зверье даже не прикоснулось, за его перемещениями по виварию пантеры следили с каким-то нездоровым интересом, а молодая пантерочка в его сторону вообще не посмотрела, только слышно было, как она вздыхает и тоненько ноет за черным боком мамаши.
Михиль с Ильей Федоровичем появились ближе к обеду. Верного пса Буркана с ними не было. Илья Федорович был в темно-синем дорогом костюме, при галстуке, и запонки на его накрахмаленной рубашке посверкивали отнюдь не фальшивыми камешками. Такого бы фраера зажать в темном переулочке, у него и лопатник, наверное, не пустой, от баксов трещит. Аркан подумал об этом и на душе у него сразу стало легче, он даже прикидывать стал, как повел бы себя этот лощеный хмырь, если бы его на гоп-стоп взяли. Не иначе бы корочками своими размахивал да кары небесные сулил.
Михиль предупредительно открыл дверь, и Илья Федорович вплыл в кабинет доктора, как «Адмирал Нахимов» входил в Цемесскую бухту. Мельком Аркан увидел, как вскочил Федор Захарович и еще раз подумал, что этот самый Илья Федорович та еще шишка, тот еще бугор, раз перед ним и паханы и доктора наук в хребте гнутся.
Дверь закрылась, в кабинете загудели голоса и, судя по интонациям говоривших, спор завязался нешуточный. Тут и сомнения не было, что речь шла Ксанфе, и тогда Аркан сделал то, за что на зоне били смертным боем, а то и подрезать могли. Он встал у двери и принялся жадно прислушиваться к разговору, происходящему в кабинете Ланского. Говорили в основном доктор и Илья Федорович, Михиль помалкивал. Слышно только было, как он нервно сопит у окна.
— Вы, уважаемый, слишком много хотите от первого опыта, — сказал Ланской. — Мы ведем исследования наощупь, нам не на что опереться, понимаете? Первому всегда труднее, чем остальным.
— Я понимаю, — простуженным голосом сказал Илья Федорович и трубно высморкался. — Но ведь можно же что-то сделать? Вы понимаете, доктор, — он сидел. Сидел и дожидался смерти. Если бы не собаки, которыми мы его травили и которые заставили его скрываться в чаще, было бы скучно. Клиенты недовольны. Их пригласили охотиться на полуразумную пантеру, а тут такой конфуз — стрелять в ждущего смерти зверя это все равно, что на куропаток в степи охотиться! — голос Ильи Федоровича постепенно обретал командную уверенность. — Надо что-то делать, доктор. Я верю, что вы сможете. Добавьте дикости, понимаете?
— Не понимаю, — упрямо сказал Ланской. — Мне их что, бешенством перед охотой заражать что ли, уважаемый?
— А вот это мысль, — неожиданно врезался в разговор своим пронзительным голоском Михиль. — Сами не хотят дикость свою природную проявлять, так мы их заставим это делать! Главное, чтобы ампулы с сывороткой под рукой в достаточном количестве были.
— Это уж ваша забота, — сухо сказал Илья Федорович.