Каникулы падающей звезды

Цензором у Пушкина был Николай Романов, у Михаила Булгакова и Бориса Пастернака — Иосиф Джугашвили. И что, это им здорово в творчестве помогло? Нравственность — понятие общественное, но у художника и властителя понятия о нравственности, как правило, диаметрально противоположны.

Количество культурного мусора всегда хочется сократить. Только Боже упаси прибегать при этом к государственным методам!

Есть хороший анекдот. Заблудился в лесу мужик и кричит. Появляется медведь. «Чего кричишь?» «Да вот, заблудился». «А кричишь-то чего?» «Ну, может, кто услышит...» «Ну, я тебя услышал. Тебе что, легче стало?» Все правильно. Не дай бог твои сомнения и недовольство услышит государство. Услышит и внимание обратит. Легче от того тебе точно не станет.

Многие до сих пор вздыхают по твердокаменным временам.

Наше государство похоже на ребенка, который дает товарищу поиграть своими игрушками. Однажды, на что-то рассердившись, оно начинает забирать эти игрушки обратно.

Вот уже русских антиглобалистов начинают отлавливать прямо на станциях отправления, рвать их железнодорожные билеты и отбирать документы. И правильно - незачем своим внешним видом вызывать отрицательные эмоции у глав европейских государств! А то, что с антиглобалистами делают в других государствах, и смотреть страшно — дубинки гуляют направо и палево, слезоточивый газ клубится по улицам, участников демонстраций штрафовать не успевают по причине многочисленности.

Закон и порядок!

И ОМОН врывается на предприятие, в котором усмотрели простое нарушение финансовых правил, и лупит нарушителей по головам, спинам и другим уязвимым частям тела.

А чтобы не нарушали!

Все правильно — народ имеет право на свободы, но эти свободы не должны противоречить интересам государства. Свобода — это осознанная необходимость поступать так, как требуют интересы общества. Жаль вот только, что истинные интересы общества известны только тем, кто сидит наверху у руля и кормила. А они живут по Лабрюйеру, который однажды заметил: «Разве может человек считать благом такую свободу, которая чересчур велика, бесполезна и внушает ему лишь желание быть менее свободным?».

Мы в начале долгого пути.

Пока мы лишь провозгласили основные свободы, теперь предстоит сделать их частью своей повседневной жизни. Пока у нас все по Михаилу Пришвину: «Всем научились пользоваться люди, только не научились пользоваться свободой. Может быть, бороться с нуждой и крайней необходимостью легче, чем с несвободой. В нужде люди закаляются и живут мечтой о свободе. Но вот приходит свобода, и люди не знают, что с ней делать».

Воистину так. Мы обрели свободу и не знаем, что делать с ней дальше. Возможно, это потому, что обретение свободы явилось следствием декрета свыше, а не борьбы за нее.

Что ж!

Веру мы уже все-таки обрели, надежда на то, что демократические завоевания сохранятся, еще остается...

Дело за малым — обрести любовь к обретенным свободам и научиться защищать их как собственную жизнь.

Как сказал немецкий писатель Карл Бёрне: «Быть свободным это ничто; стать свободным — это все».

Чувство достоинства — неотъемлемая составляющая настоящего человека.

Человек не рожден быть рабом, как любое живое существо на Земле, он всегда рожден исключительно для свободы. И только он создаст клетки и загоны для сожителей по планете. Рабство придумал именно человек — единственное животное на Земле, обладающее чувством собственного достоинства. Мечтая о свободе, человек соорудил клетку для себе подобных — он искренне полагал, что свобода — это его личное достояние, к которому нельзя прикасаться чужим.

Вся история человечества — это история его борьбы за свою свободу и независимость. Народы, населяющие Россию, несомненно, свободолюбивы, в противном случае они не выстояли бы в тех кровавых вихрях, что кружили над русской землей не один десяток веков, не одолели бы иноземных захватчиков, то и дело вторгающихся в наши владения.

Но, обладая чувством собственного достоинства, готовые отдать за него жизнь, когда дело идет об иноземном нашествии, мы становимся удивительно беззащитными и беспомощными в отношениях между собой.

Мня себя христианами, мы постоянно творим себе кумиров — достаточно вспомнить отношения начальника и подчиненного, когда начальник получает право бесцеремонно «тыкать» стоящему ниже его по служебной лестнице, в то время как тот по традиции должен называть его исключительно во множественном числе с обязательным присовокуплением к имени отчества.

Мы не можем иначе — Азия живет в нас — чинопочитание порой доходит до истерии, до глупости, пока не добирается до своей верхней планки — культа личности.

Если деятель науки или искусства талантлив, мы обязательно поднимем уровни оценки до верхнего уровня и объявим его гениальным, если политик хоть сколько-то прозорлив, мы назовем его мудрым и всезнающим, если человек всего лишь вежлив, мы возведем эту вежливость в подлинное джентльменство. Иначе мы не можем. Называя себя христианами, мы в большей степени остаемся язычниками.

С легкой руки телевизионщиков и журналистов у нас появились странные обозначения — культовый фильм, культовый поп-исполнитель, культовая рок-звезда, культовая книги.

Хорошо, когда культу личности сопутствуем хотя бы личность, хотя, на мой взгляд, в самом понятии «культа» нет ничего хорошего, культ — это совокупность религиозно-магических действий, выполняемых в соответствии с канонами, которые выполняются под контролем определенного общественного института.  Если говорить человеческим языком, речь идет о попытке создания и навязывания обществу определенного кумира — предмета бестолковой не рассуждающей любви и слепой привязанности. И вот уже с экрана телевизора важно вещает свое понимание мира вчерашний пэтэушник, который возомнил себя великим артистом и мессией, получившим право поучать остальных.

У нашего общества нет иммунитета к подобному зомбированию. Наоборот — в силу своего менталитета — мы легко воспринимаем навязываемые нам шаблоны. От веры в мудрого и доброго царя мы легко обрели веру в мудрого и доброго партийного босса, сейчас нам навязывают новый стереотип — мудрого и всезнающего Президента.

Нам навязывают фильмы, которые не стоит смотреть, песни, под которые можно дергаться на дискотеке, но невозможно без смеха и содрогания вслушиваться в их безграмотные слова.