Каникулы падающей звезды

КАНДИДАТ НА ГРАН-ПРИ

Автобус стоял близ остановки метро «Сокольники».

Рядом с автобусом уже толпились бородатые и не очень люди, которые радостно обнимали вновь пришедших и дерзко, не обращая внимания на прогуливающихся поодаль милиционеров, наливали им в пластмассовый стаканчик из емкости, заботливо закутанной в синий полиэтиленовый пакет с изображением двуглавого орла.

Подошедшего к автобусу мужчину в желтом пластиковом дождевике встретили сдержанными, но восторженными криками. Разумеется, ему тут же налили в белый стаканчик.

— Борис Автандилович! — невнятно воскликнул кто-то из бородатых. — Не ждали! Не ждали! Приятный сюрприз! Как там погода в Баварии?

Мужчина в желтом дождевике неодобрительно покосился на милиционеров, двумя пальцами отер рот и причастился. Скривившись, понюхал фалангу указательного пальца, вернул бородатому пустой стаканчик и принялся неторопливо обниматься со стоящими у автобуса людьми.

— Ничего, — степенно сказал он. — Погода хорошая. А как в столице?

— Дня два как лить перестало, — махнул рукой бородатый.

— Значит — к грибам, — рассудил житель далекой Баварии.

Автобус понемногу заполнялся. Двое рано облысевших мужчин с пустыми полиэтиленовыми кульками в руках торопливо направились от автобуса к ближайшему продовольственному магазину и вернулись с теми же пакетами, но уже раздувшимися и позвякивающими на каждом шагу.

Водитель сидел на рабочем месте, со скучным любопытством разглядывая своих будущих пассажиров. Народ в автобусе собирался самый разнообразный. Были здесь едва начавшие бриться развязные и нахальные от излишнего стеснения акселераты, степенные мужики средних лет, похожие одновременно на научных работников и неудачливых бизнесменов, пожилые мальчики, стыдливо скрывающие обширные лысины остатками волос, и граждане неопределенного возраста, которых несведущий посторонний зритель легко мог принять за попов-расстриг или изгнанных из думы депутатов. Объединяло их всех одно — все они прекрасно знали друг друга и были полны радостного возбуждения, словно алкоголики, которых из подъезда вдруг пригласили в банкетный зал ресторана «Прага».

Борис Автандилович закончил приветствия и повернулся к бородатому.

— А Жора приехал? — спросил он.

— Жоры не будет, — вздохнул бородатый. — Проблемы у него в Абхазии. Возможно, теперь мы его очень нескоро увидим.

— Жаль, жаль, — покивал Борис Автандилович. — Работал он хорошо. Помнится, такие шедевры у него иной раз получались — сам завидовал!

— Вот из-за этих шедевров у нашего Жоры крупные неприятности, — скривил бороду в безрадостной усмешке обладатель бороды.

— Сам-то как? — Борис Автандилович приобнял бородатого за плечи. — Я газеты смотрел — нет, не видно нашего Гарика! Как в тину ушел! Или и в самом деле завязал?

Он покровительственно похлопал бородатого по спине.

— Уйдешь! — безрадостно признался тот, кого назвали Гариком. — Это тебе не прежние времена, когда можно было спокойно работать. Сейчас работаешь и оглядываешься по сторонам — а кто за тобой присматривает?

— Ну-ну, — хмыкнул Борис Автандилович. — Волков бояться — в лес не ходить.

В автобусе его услышали и весело расхохотались.

— А Андрей Романыч будет?

— Обещал, — сказал Гарик. — И Коля тоже открытку прислал — ждите, мол, загляну обязательно.

— Коля? — не поверил обладатель желтого плаща. — Не может быть! Мне сказали, что его казахи в психушку загнали.

— Ну, какие у казахов психушки? — пожал плечами Гарик. — Как больницам в финансировании отказали, так и людей за придурков не стали считать. Он, говорят, уходить не хотел, все анализов дополнительных требовал. Так его, говорят, выперли коленом под зад — живи в обществе, сера и аминазин теперь в дефиците, а то, что ты сотворил, и за детский грех не считается.

— Круто там стало, — удивился Борис Автандилович. — Слушай, Гарик, а ты номинационные списки видел?

— Как это — видел? — удивился москвич. — Я же их и составлял!

Шофер посигналил.

Двое запоздавших белорусов прыгнули в открытые двери автобуса. Один был пузатым и габаритным, как сервант из царской палаты, а другой — узкоглазый, длинноволосый и седобородый. Оба в синих болоньевых куртках, украшенных надписями «Лукашенко — геть!»

— Ну, что? — спросил водитель бородатого. — Едем или еще кого будем ждать?

Бородатый Гарик хозяйски оглядел автобус.

— Можно ехать, — сказал он. — Опоздавших микроавтобус подберет.

В салоне уже разливали.

За встречу.

Все творческие встречи похожи.

Собственно, иначе и быть не могло. Люди собираются, чтобы пообщаться. Поделиться опытом, похвастаться достижениями. А разве можно это сделать лучше, нежели за чаркой в душевном и бесхитростном разговоре?

Пансионат был многоэтажен, поэтому сразу же начались хождения из номера в номер. Иногда встречные потоки временных постояльцев пансионата напоминали колонны демонстрантов на митинге или прогулки тараканов по кухонной стене в полночное время.

Среди постоянных участников на любом сборище оказывается некий неофит, жаждущий причаститься к коллективу. Вследствие этого он начинает суетливо шнырять по номерам, прижимая к груди одинокую бутылочку и растерянно взирая на окружающую вакханалию. В конце первого дня его начинает мучить единственный вопрос — какого хрена они так пьют? К концу конвенции вопросы у него исчезают. Отныне ему кажется, что все должно происходить именно так, как происходило. Никак не иначе.

— Нервы, — солидно объяснил бородатый Гарик. — Работать приходится чаще всего в одиночестве. Ну, вот и прикинь — ты один, а против тебя весь мир. Понимаешь, все мы сродни Григорию Сковороде — мир нас ловит и никак не может поймать. Ты чего бутылку-то обнял? Ставь ее на стол!

Повертел злодейку в вертких руках, почитал надписи на этикетке и поднял на неофита подобревшие глаза:

— Из Сибири, значит? Бывал, бывал. Помню я морозы сусуманской тайги. Как зовут-то?

— Андреем, — пискнул неофит.

— Профессионал? Любитель? — продолжал расспросы Гарик, ловко откупоривая напиток для собеседования.

Неофит неопределенно пожал плечами. По глазам было видно, что хотелось ему в профессионалы, но боялся облажаться. Кто знает, может, все им сработанное и на дилетанта не тянет!

— Ничего, — бодро сказал Гарик. — Здесь со статусом и определишься. Ну, за встречу?