Каникулы падающей звезды

Вспоминалось почему-то все второстепенное, то, что раньше казалось не главным: рыбалка на Оке, воровство арбузов с колхозной бахчи, дождливые вечера у натопленной печи, когда старый журнал «Вокруг света» казался единственно необходимым для того, чтобы скоротать время. Вспоминались поездки на велосипеде на ближайший пруд, который почему-то называли «американским». Там, на толстом суку ветлы, болтались качели, с которых было так здорово прыгать в воду. Вспоминались раки, вытряхнутые из бредня и ползающие в траве — усатые, черные, угрожающие, покрытые коркой ила. И еще вспоминались родители. При жизни Даниил их совершенно забыл, но теперь, оказавшись перед жуткой дверью, он вспоминал их постоянно, он видел их так, словно они были реально существующими и находились где-то неподалеку от него. Вспоминались стыдные моменты, которые при жизни Даниил загонял глубоко в подсознание, чтобы они не портили жизнь, ведь любой человек, совершив что-то постыдное и глупое, старается не вспоминать того, что произошло, мысленно уверяя себя, что этого никогда не было.

Что такое человек? Это всего лишь сгусток информации, осознавший свое существование. В конце концов, никто не дал нормального определения человека, а кто сможет дать определение тому состоянию, в котором Даниил оказался после смерти? Будем считать, что эго определение не хуже и не лучше иных других. Просто еще одно определение — не более.

Поток становился все гуще, он был вязким, сопротивление движению становилось все ощутимее, иногда Даниилу казалось, что он слышит голоса, но это было всею лишь игрою воображения.

Иногда его выносило к внешней стороне потока, и тогда он видел звезды. Созвездия были яркими и незнакомыми, они густой золотой лепкой усеивали черную пустоту, дрожали, подмаргивали, а однажды, в очередной раз оказавшись у края потока, Даниил увидел огромный звездный остров, ленивой спиралью раскручивающийся в пустоте.

Потом звезд не стало.

Вокруг была лишь шуршащая пустота, а поток уносил Даниила все дальше и дальше, и настал день, когда он обнаружил, что он действительно слышит голоса. Он был не один.

Он понял это, когда ощутил себя жутким криволапым монстром с когтистыми узловатыми лапами и зубастой пастью. Это не было воображением — он ощущал зловоние болота, в котором охотился, странные водянистые растения превращались в слизь под тяжестью его громоздкого и вместе с тем удивительно ловкого тела. Он чувствовал, как бежит по его венам и артериям кровь, заставляя тело выгибаться в многометровых прыжках. Это была жизнь, не хотелось приходить в себя, свыше собственных сил было снова стать маленькой частицей. Ощущение тела придавало существованию смысл, о котором Даниил едва догадывался.

Потом он вдруг ощутил себя охотником. Он шел по следу, жадно вдыхая запахи леса. Зверь был где-то неподалеку, зверь прятался в чаще, стараясь избежать встречи с беспощадным преследователем. Погоня казалась Даниилу увлекательной, он знал, что зверь, на которого он охотился, никуда не уйдет, что он выгонит его из зарослей. Он даже видел каким-то вторым зрением, что догонит его на болотистой равнине, покрытой чахлыми разлапистыми растениями, похожими одновременно на кустарник и деревья.

Но стоило лишь изменить направление полета, как все исчезало.

И тут Даниил услышал голос.

— Даниил, — позвали его. — Ты слышишь? Даниил, вливайся!..

Как-то незаметно оказалось, что пространство заполнено сущностями. Теми, кто когда-то обладал разумом. Потеряв тела, они стали частицами стремительного потока.

Влиться оказалось просто, Даниил даже удивился простоте решения — надо было соединиться с соседней частицей одним из своих краев, и он обретал возможность общаться. Многие сущности нашли этот способ — Даниил заметил множество слипшихся частиц, в некоторых скоплениях находилось даже до десятка частиц, которые, соединившись, образовывали маленькие сферы. Похоже, что окружающий Даниила мир начинал разделяться по какому-то ему непонятному признаку — объединившись с одними, сущности всячески избегали какого-либо контакта с другими.

Открыв возможность соединения, Даниил даже растерялся — все в мире имеет свои причины и все в мире имеет свои цели, поэтому, долгое время испытывая одиночество, теперь он все-таки не торопился вступить в контакт с другими сущностями. Будущее общение пугало его. Теперь он замечал то, что казалось ему ненужным совсем недавно. Частицы тянулись к нему, словно ожидая ответного хода, наверное, для контакта требовалось обоюдное желание совместиться, его собственное равнодушие воспринималось другими сущностями как отказ от общения, потерпев неудачу, сущности отказывались от последующих попыток.

Первой сущностью, с которой Даниил вступил в общение, оказался недалекий фермер из Айдахо. Его звали Патрик Уэйн, он был фермером, и отец его был фермером, и дед, и прадед.

— Русский? — подозрительно спросил Патрик Уэйн. — Коммунист?

Выслушав ответ, он облегченно сказал.

— Слава Всевышнему! Ученый, хоть и придурок, все-таки не коммуняка. И не черный. Верите ли, все последнее время мне попадаются коммуняки или черные. А по мне лучше с черным дело иметь, чем с красным. Куда мы летим, мистер? Не знаете? И никто не знает. Коммуняки не знают, черные не знают, яйцеголовые тоже ни хрена не знают. А мне кажется, что мы летим не в ад. В конце концов, церковь я посещал каждое воскресенье и преподобного никогда не обижал. На Армию Спасения жертвовал. Я ведь понимаю, что Господь велел делиться. Если одному дано, то и у другого прибыть должно. Но мы летим и не в Рай. Разве Господь допустит в Рай коммуняк и ниггеров? У меня как-то работали два ниггера. Нет, я ничего не хочу сказать, работали они хорошо и в церковь ходили постоянно. Но вороватые были. Кто-то из них у меня молотилку украл. Так и не нашли. Я так полагаю — черные и коммуняки с одного поля ягоды. Им богатые не по нутру. Так скажите, мистер, разве это справедливо, что Господь даровал им существование после смерти? Тут какая-то ошибка или козни нечистого, верно?

Странно было слушать эти рассуждения, оставшись без тела. Какая разница, кем ты был при жизни и какого цвета у тебя была кожа? Ничего не значащие условности, смерть всех уравнивает, но не все это понимают. Спустя полчаса фермер окончательно надоел Даниилу и он разъединился.