Страница 99 из 134
— По записям к книге убитого журналиста понятно, что он занимался расследованием краж картин из музеев и художественных галерей. Думаю, что у него была еще и записная книжка. И, разумеется, мобильный телефон. Возможно, еще какое-то мобильное устройство. Не исключаю, что как опытный журналист он записывал разговор с неизвестным на диктофон, – добавил Манн, – чтобы потом прослушать его еще раз в спокойной обстановке. Очень распространенная практика в профессиональной журналистской среде.
— Мы ничего не обнаружили, господин генерал!
— А вы еще и не искали, старший инспектор! – несколько раздраженно ответил глава Национального Бюро. – В моей практике бывало такое, что убитый за несколько секунд до смерти, почуяв неладное, незаметно «сбрасывал» записывающее устройство, чтобы полиция могла потом докопаться до истины. Своего рода месть с «того света»! С восходом солнца всех своих сержантов и экспертов отправляйте туда, где нашли тело этого бедолаги. Пусть разобьют поле на квадраты и прочешут все граблями! Да как следует прочешут! Нашедшего – поощрим! А вы лично мне понадобитесь в восемь часов у входа в «Ройял Палас Наксос». Мы все вместе нанесем визит в Оргкомитет выставки.
— Благодарю вас, господин генерал! – по голосу было слышно, как расцвел и воспрянул духом начальник уголовной полиции. Его не задвигают на задний план. Он – равноправный участник событий! Старший инспектор был готов не спать ночами, но оправдать доверие генерала. – Буду непременно! Огромное вам спасибо!
— Ладно, ладно, – примирительно проворчал Манн. – На сегодня – все! Отдыхайте, старший инспектор.
Отключив кнопку «громкой связи», генерал оглянулся на друга, сидевшего с напряженным и задумчивым лицом.
— Саша, что с тобой? О чем задумался?
— Пока сам не пойму, – пожал плечами Алекс. – Мысль мелькнула и пропала. Знаешь, как бывает!..
— А-а! – махнул рукой Виктор. – У меня за день этих мыслей уже столько перемелькало – в глазах рябит! А вот сна, как назло, наоборот – ни в одном глазу! Давай выпьем кофе и помозгуем. Все равно еще часа два я не засну. Я смотрю, у тебя здесь неплохой кофейный аппарат.
— От Аманатидисов остался. Старый Георгиос, говорят, очень любил кофе, – кивнул Алекс. – Ну и ракомело, конечно.
— Ракомело не хочу: нам с утра свежая голова нужна! А кофе, пожалуй, выпью, спасибо! – поблагодарил Виктор Манн, принимая из рук Алекса большую чашку с дымящимся ароматным напитком. – Ты знаешь, мне покоя не дает информация, что мы получили несколько дней назад. О том, что все картины скоро поступят на «черный рынок». А что, если этих картин уже нет? Если их уже украли? И вся эта выставка – лишь фикция? Дымовая завеса?
— Например, по дороге на остров? – предположил Смолев. – А выставлять будут что? Копии? А смысл?
— Смысл простой: дать преступникам выиграть время и скрыться с похищенным, а то и пристроить по частным коллекциям. Основная проблема у похитителей художественных полотен – сбыт! Украсть картину – полбеды, надо еще уметь ее продать! Частенько хорошие грабители – никудышные продавцы, понимаешь? Есть десятки примеров, когда с блеском украденные шедевры находили в багажниках брошенных авто и велосипедов, на квартирах, в оставленных сумках в метро, в урнах у общественных уборных, даже в мешках с марихуаной во время полицейских облав в публичных домах! Чтобы продать картину, нужны связи, знания, время и хорошая организация. А здесь картин на миллиард! Не на пристань же они их в Пирее вынесут продавать!
— Подожди, подожди, – засомневался Смолев. – Если их уже украли, то твой долговязый искусствовед это завтра легко обнаружит! Если допустить, что Оргкомитет каким-то образом замешан в этой махинации, и они знали, что ты привезешь Фасулаки, они не могут не понимать, что профессор их выведет на чистую воду! Если только..
— Если только – что? – спросил Манн. – Договаривай, раз начал!
— Если только они его уже заранее не купили с потрохами, – пожал плечами Смолев. – Или не запугали. Не для него ли была эта сегодняшняя показательная расправа над Шульцем?
— Нет, не думаю, – Манн в сомнении покачал головой. – Спиро знаю много лет. Он парень честный, хоть и странный. Признанный авторитет по импрессионистам. Хотя.. Согласен, купить можно многих, а запугать – почти любого. Ты знаешь, кстати, сегодня за столом был Вольфганг Крамер, я тебе про него в свое время рассказывал. Несколько лет назад произошла очень нашумевшая история с похищением картин из Афинского музея изобразительных искусств. Тициан, Рембрандт, – на крупную сумму. Все было сделано красиво. Сначала взорвали пару машин в неблагополучном районе. Когда полиция, опасаясь беспорядков, стянула туда почти все свои силы, пятеро автоматчиков зашли в музей, дали очередь в потолок, положили на пол охрану, вырезали холсты из рам, вандалы чертовы, сели в полицейскую машину, включили сирену и уехали. Так вот, этот Крамер тогда выступал посредником между похитителями, страховой компанией и музеем.
— В каком смысле, посредником? – удивился Алекс. – Переговорщиком?
— Понимаешь, об этом стараются особо не распространяться, но очень часто страховщики готовы сами заплатить выкуп за то, чтобы картина вернулась собственнику. Элементарный экономический расчет. Ну сам подумай: картина оценена в пятьдесят миллионов долларов. На эту же сумму выписан страховой полис. И вот – картина пропадает из музея! Скандал! Но у музея есть страховой полис, и он предъявляет его к выплате! Страховая компания может пойти несколькими путями: выплатить пятьдесят миллионов музею, переоформив на себя право собственности на картину, и дальше заниматься поисками самостоятельно несколько лет, неся при этом колоссальные убытки, либо..
— Либо попытаться самой договориться с похитителями? – догадался Смолев. – Но это же аморально! Как можно договариваться с преступниками и платить им выкуп? Они же этим самым стимулируют следующее ограбление!