Девиант

Я не удержалась. Язык — мой главный враг и лучшее оружие — сработал быстрее мозга.

— Пока пополняется твой банковский счёт, — тихо вставила я, но в повисшей тишине мои слова прозвучали как выстрел.

Алексей злобно зыркнул на меня.

— Помолчи.

Дед поднял руку, останавливая его.

— Хватит лести, — сказал он, и в голосе звякнул металл. — Вы знаете, я её не люблю. И позвал я вас не для этого.

Он обвёл нас тяжёлым взглядом из-под кустистых бровей. В комнате повисла звенящая тишина, которую нарушало лишь тиканье старинных напольных часов где-то в углу.

— Я хочу поговорить с вами о ваших прототипах Церберов.

Мой отец удивлённо моргнул.

— Почему о них? — в его голосе послышалось недоумение. — Они уже три года с нами. Я думал, вы не собираетесь пускать их в производство, ограничившись использованием в пределах семьи.

— То, что ты думал или не думал, меня не заботит, Леонид, — отрезал дед тоном, не оставляющим места для возражений. — Ты неплохо умеешь продавать продукцию — вот и продавай. А думать оставь мне. Для этого у тебя мозгов маловато.

Отец сжал зубы, желваки заходили на его холёных скулах, но он не посмел ничего сказать. Сколько себя помню, он никогда не вступал в открытый конфликт с дедом. Кроме того единственного раза — с наследством. И то проиграл.

Дед неожиданно легко встал с кресла — для своих лет он был удивительно подвижен. Персефона мгновенно оказалась рядом, поддерживая его под локоть, хотя он и не нуждался в помощи. Вместе они подошли к шеренге андроидов, застывших у стены. Дед остановился напротив них, заложив руки за спину.

— Как вы, возможно, не догадались, — начал он, прохаживаясь вдоль строя, как генерал перед парадом. — Я дал вам их лишь с одной целью: посмотреть, как они будут функционировать в обществе.

Алексей, который всегда считал себя самым проницательным, удивлённо вскинул брови.

— Вы хотите сказать, что это не было подарком? — его голос дрогнул. — Это было... тестированием?

— Какой ты догадливый, — дед усмехнулся, бросив на него короткий взгляд. — Сразу видно — старший ребёнок. Самый умный. Доходит, правда, долго, но доходит.

Илья издал сдавленный звук, похожий на хихиканье. Дед мгновенно перевёл на него взгляд.

— Я такой смешной? — спросил он ледяным тоном.

Илья тут же схватил стакан с бренди и сделал неловкий глоток, едва не поперхнувшись. Его лицо пошло красными пятнами.

— Нет, нет, — забормотал он, пряча глаза. — Я молчу. Я просто... поперхнулся.

Дед продолжил, снова повернувшись к андроидам:

— Судя по тому, что проблем у вас с ними не возникало, они хорошо справлялись со своей работой.

Он медленно пошёл вдоль шеренги, вглядываясь в лица машин. Те стояли недвижимо, глядя прямо перед собой стеклянными глазами. Дед дошёл до самого края, где стоял Цербер. И остановился.

Он обвёл его взглядом с ног до головы. Медленно, изучающе. От белых волос до самых ступней.

— Или кто-то хочет мне рассказать о неполадках? — спросил дед, не сводя глаз с Цербера. — Это было бы полезно перед тем, как мы заключим контракт.

Он смотрел прямо на него. С таким выражением, будто нутром старого конструктора чувствовал: с этой машиной что-то не так, она выбивается из идеального выверенного ряда. Я замерла, вцепившись пальцами в подлокотники кресла так, что край ткани впился в ладони. Персефона стояла чуть поодаль, и один её взгляд, скользнувший по мне, заставил по телу пробежать привычный липкий холодок ужаса.

Отец, не замечая напряжения, нетерпеливо подался вперёд:

— Что за контракт?

Дед очень медленно отвернулся от Цербера. Повернулся к нам, и его лицо снова стало непроницаемой маской.

— С армией, — произнёс он, и это слово упало в тишину, как камень в стоячую воду.

Я не поверила своим ушам. Переспросила, наверное, глупее некуда, но слова вырвались сами:

— С армией?

Дед усмехнулся, глядя на мою реакцию.

— Ты не ослышалась, — подтвердил он и кивнул в сторону андроидов. — Из них получатся отличные солдаты. Их реакция лучше человеческой, рефлексы быстрее, их не нужно обучать — достаточно загрузить программы. Это идеальные бойцы. Не знают страха, не чувствуют боли, не задают лишних вопросов.

Я краем глаза увидела, как Цербер дёрнулся. Совсем чуть-чуть — едва заметное движение плечом, которое для обычного человека осталось бы незамеченным. Но я увидела. Он тут же взял себя в руки и застыл с непроницаемым лицом. Остальные андроиды не шелохнулись. Они даже не моргнули. Стояли, как мебель.

Отец вскочил с места с такой скоростью, что его кресло чуть не упало.

— Михаил Сергеевич! — его голос сорвался на фальцет. — Это же прорыв! Вы — настоящий гений! Нет, вы даже выше этого!

Он заметался по комнате, размахивая руками. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает липкая тяжёлая волна отвращения.

— Это превратит нашу компанию из поставщиков удовольствия и, между нами говоря, шпионов, — отец понизил голос до театрального шёпота, — в серьёзных игроков! Это совсем другой уровень! Другой масштаб! Мы будем влиять на политику, на расклады сил! Это...

Алексей, всегда осторожный, прервал его:

— А разве нет никаких конвенций, которые нас остановят? — спросил он с нотками сомнения в голосе. — Какие-нибудь международные соглашения... Женевские конвенции?

Илья, уже успевший приложиться к бренди ещё пару раз, махнул рукой с пьяной беспечностью:

— Братец, не говори ерунды, — он икнул. — Андроидов никто никогда не рассматривал как военную силу. Юридически это серая зона, полный вакуум. Так что никаких «конвенций» не существует. Да и в самом деле, чем они отличаются от обычной техники? От танка, от самолёта, от дрона? — он развёл руками. — Они же не живые.

И тут меня прорвало.

Я не помню, как вскочила. Не помню, как моя рука схватила тот самый тяжёлый хрустальный бокал с бренди, который мне предлагал Илья. Помню только слепящую, выжигающую всё внутри ярость. Я швырнула его вдоль стола.

Бокал пролетел над полированной поверхностью, кувыркаясь в воздухе и расплёскивая янтарную жидкость во все стороны. Часть брызг попала на отца и Алексея.

— Вы сейчас себя слышите? — мой голос сорвался на хрип. Я оперлась руками о стол, чувствуя, как дрожат пальцы. — Вы понимаете, что это вообще означает?

Отец, отряхивая брызги с пиджака, уставился на меня с искренним недоумением.

— Ещё больше денег? — предположил он, будто это был самый очевидный ответ в мире.