Девиант

— Зачем мне переноска?

— Да нет же! Внутри кот.

Цербер подошёл, опустился на корточки и заглянул в темноту за решёткой. Из глубины на него сверкнули янтарные глаза.

— Я не знаю, что с ним делать, — признался он.

— Кормить, поить и, если получится, любить, — перечислила я, загибая пальцы. — Хотя с его характером — хотя бы не прибить.

— Я бы никогда так не сделал, — серьёзно ответил он, поднимая на меня глаза.

Я наклонилась и быстро поцеловала его в щёку.

— Знаю. Просто я подумала, что тебе нужна компания. Я не могу быть рядом вечно, а для твоей памяти это будет полезно. Ты, кстати, вспомнил что-нибудь?

Я выпрямилась, заметив, как он неохотно разорвал наш контакт.

— После визита Чена становится лучше, — сказал Цербер. — Он объяснил, как склеивать фрагменты. Когда что-то всплывает, я ухватываюсь за это и не отпускаю, пока картинка не прояснится.

— И… помогло?

Он прикоснулся к моей руке, лежащей на его плече.

— Я вспомнил нас. Мы лежали на берегу, и нас били волны. Вспомнил свои слова.

Сердце радостно пропустило удар. Значит, Чен был прав. Значит, всё не зря.

— Тогда открывай скорее, — выдохнула я. — Хочу, чтобы ты его увидел.

Цербер протянул руку и щёлкнул замком. Я затаила дыхание и на всякий случай отступила на пару шагов. «Туча» вполне могла вылететь из ящика и вцепиться в любого, кто встанет на пути. Хотя в глубине души я надеялась на рефлексы Цербера — уж их-то у него было не отнять — но кот удивил нас обоих.

Дверца со скрипом отворилась. Сначала показался розовый нос, судорожно втягивающий воздух. Кот медленно, с опаской «вытек» из переноски, попутно засыпая пол своей чёрной шерстью. Агрессии он пока не проявлял: распрямился во весь свой лохматый рост, задрал хвост трубой и замер, глядя в упор на Цербера.

Тот не шевелился. Продолжал сидеть на корточках, изучая зверя. Да, этот кот не был рыжим и уж точно не был ласковым, как тот, из его «прошлого» сбоя. Но что-то мне подсказывало: сейчас Церберу нужно именно такое исчадие. В полумраке прихожей они выглядели как два пришельца: один — человек, закованный в машинное тело, другой — дикий комок тьмы.

Кот сделал шаг, потом ещё один. Храбро подошёл к колену Цербера и принюхался. Не учуяв привычного человеческого запаха, он задрал голову, и его янтарные глаза встретились с алым свечением глаз Цербера.

— Привет, — едва слышно произнёс Цербер. — Как тебя зовут?

Кот, конечно, промолчал, только дважды медленно моргнул. Цербер осторожно поднял руку. Кот пристально следил за каждым движением, а когда пальцы были уже совсем близко, резко, по-змеиному, вцепился зубами в палец Цербера. А в следующую секунду пулей обогнул его и умчался в сторону гостиной, оставив за собой только шлейф из чёрной шерсти.

— Ты ведь мог не давать ему себя кусать, — заметила я, глядя на его палец.

Цербер изучил след от зубов и спокойно ответил:

— Не думаю, что он хотел причинить мне зло.

— А по-моему, это была чистая агрессия.

Цербер поднялся на ноги.

— Может, он просто проверял меня на надёжность?

Я коротко усмехнулась:

— Ты что, заделался доктором кошачьих наук?

Он пожал плечами.

— Люди тоже могут ранить словами, но это не всегда значит, что они хотят тебя прогнать. — Увидев моё ошарашенное лицо, он тут же добавил: — Не знаю, откуда это взялось. Просто всплыло в процессоре.

Я шмыгнула носом, чувствуя, что из него снова начинает течь в три ручья.

— Раз ты так думаешь, ладно. Кот на твоём попечении.

— Я не…

— Знаю-знаю, не беспокойся. Я заказала всё необходимое, привезут через час, — я выудила телефон из сумки, чтобы проверить уведомление. — Думаю, за это время он нас не сожрёт.

Я держала телефон покусанной рукой. Рукав задрался, и Цербер увидел багровые борозды, оставленные когтями кота.

— У тебя кровь. Нужно перевязать.

— Ерунда, — я отмахнулась. — Пара царапин, заживёт как на собаке.

Цербер подошёл вплотную и перехватил мою кисть. Его хватка была мягкой, но властной.

— Нет. Нужно обработать в ванной.

— Да успокойся ты, — я попыталась высвободиться. — Говорю же: ерунда!

Но Цербер не слушал. Он легко, словно я ничего не весила, подхватил меня на руки и понёс в сторону ванной на первом этаже. Я так и замерла, боясь шелохнуться. Это была уже не та безвольная машина, которую я видела позавчера. Да, он всё ещё был скован, но характер возвращался к нему по капле. Это был очень хороший знак.

Мы зашли внутрь. Он усадил меня на бортик и достал из аптечки тяжёлый флакон с хлоргексидином. Понятия не имею, откуда он там взялся — видимо, помощница, которой я платила за забивку холодильника, позаботилась и о медицине. Цербер со знанием дела задрал рукав моего пиджака, оценил ущерб и вылил холодную жидкость на раны, смывая кровь и слюну. Затем в ход пошёл бетадин. Рыжие пятна медленно расплылись по коже, окрашивая её в цвет осенних листьев.

— Я бы посоветовал вызвать врача, — произнёс он, не отрываясь от дела. — Чтобы исключить тяжёлую аллергическую реакцию. Кошачьи когти часто содержат бактерии.

— Кот привит, — буркнула я. — Я его не в подворотне нашла.

Цербер серьёзно посмотрел мне в глаза:

— Всё равно. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Я потупила взгляд, чувствуя, как от его заботы внутри разливается тепло.

— Хорошо.

Мы сидели на бортике очень близко. Даже слишком. Совсем недавно мы принимали эту ванну вместе, и воспоминание об этом вечере заставило мои щёки вспыхнуть. Цербер тут же заметил перемену — его сенсоры не упускали ничего.

— Что-то не так? Тебе плохо?

— Нет, мне… просто жарковато тут.

Он подозрительно оглядел меня:

— Здесь приемлемая температура. Двадцать один и три десятых градуса Цельсия. Ты точно в порядке? Может, я сам вызову врача?

— Нет-нет, дело не в этом, — поспешно перебила я, выставляя руки вперёд. — Дело в месте.

Он окинул комнату взглядом, и его глаза задержались на огромной ванне, на краю которой мы сидели.

— Здесь что-то произошло?

— Да. Мы… были здесь близки, — томно вздохнула я.

Цербер замер, пытаясь переварить контекст. Его процессор явно работал на пределе.

— Прямо тут? Как?

Я почувствовала, что краснею уже до кончиков ушей.

— Ну… как тебе объяснить… Мы лежали в воде вместе, разговаривали, а потом… — я запнулась, чувствуя, как горит лицо. — Ты нырнул под воду и… ну, в общем, оказался у меня между ног.