Страница 99 из 124
— Это цветочки, дорогой Джеймс, ягодки впереди, – по-прежнему безмятежно улыбаясь, заметил Смолев. – Это только начало! Помните, мы это обсуждали? Но вопрос даже не в этом. Дело принимает крайне любопытный оборот. Думаю, что это все спектакль – и вам совершенно не стоит так сильно переживать из-за ее слов! Как вы думаете, сколько зарабатывает куратор отдела подводной археологии?
— Э-э.. – растерянно завис Джеймс. – Не знаю, сейчас немного, наверное, в связи с кризисом.. Насколько мне известно, бюджеты сильно пострадали. У меня есть пара знакомых в министерствах, они жаловались недавно на сокращение зарплат. К чему это вы клоните, Алекс?
— К тому, что только ее очки и черепаховый гребень стоят вместе, я уверен, как годовая зарплата среднего греческого чиновника. Я волей случая лично знаком с месье Бонне, владельцем этой компании, что делает черепаховые оправы с восемнадцатого века. Милейший человек и талантливый художник в своем деле. Любая из его оправ – шедевр ручной работы. Я могу предположить ее стоимость: скажем, десять тысяч евро!
Алекс повернулся к жене археолога:
— Лили, вы, я догадываюсь, давно хотите что-то сказать про ее сумочку? Вот в них я не силен.
— Это настоящая Нило Биркин от Гермес, – мрачно кивнула Лили. – Меня сразу как молнией ударило! Кожа крокодила с традиционной застежкой из палладия и ключом, который прячется в кожаном чехле. Я ее сразу узнала. Помню, как читала буквально на днях, что на аукционе в Далласе в две тысячи одиннадцатом году такая сумочка была продана за шестьдесят тысяч долларов. Я знаю женщин, которые убьют за такую сумочку. Впрочем, – зловеще добавила она, – ради госпожи Делапорта, если она еще раз откроет свой мерзкий рот, я готова сделать это бесплатно.
— Шестьдесят тысяч долларов? – поразился англичанин, покачав головой. – Ты уверена?.. Это больше, чем я потратил на поисковые работы! Может быть, ты все-таки ошибаешься?
— Женщины в этих вопросах никогда не ошибаются, дорогой Джеймс! – весело блестя глазами, рассмеялся Смолев. – Я подозревал что-то подобное, но не знал наверняка. Теперь у нас полная ясность. Судя по тому, что на сумочке есть потертости, она не куплена к сегодняшнему дню, чтобы отпраздновать наше долгожданное знакомство. Костюм и туфли, кстати, меня не впечатлили. Вас тоже, Лили? Видите, как интересно получается. Словно одежда от одного человека, а сумочка, очки и гребень – от другого. Часто женская сумочка – это второе «я» ее владелицы.. Затеяв эти игры с переодеваниями, она просто не смогла отказаться от привычных аксессуаров, ошибочно сочтя, что смены костюма вполне достаточно, а на остальное мы просто не обратим внимания. Уверен, кстати, что это не единственная сумочка в ее гардеробе. Конечно, это может быть подарок от мужчины. Мужа, наконец. Но в данном случае я сомневаюсь.. Обручального кольца на пальце я не заметил, а предположить богатого любовника у дамы такого формата мне моя фантазия не позволяет. Нет, нет, – покачал он головой. – Эта сумочка куплена на ее собственные деньги. Возникает закономерный вопрос: откуда у скромного археолога, пусть даже и чиновника Министерства культуры Греции, средства на такие аксессуары? Либо она не так щепетильна в вопросах защиты и сохранности археологических находок, как пытается нам доказать, либо..
— Либо? – непонимающе откликнулся Джеймс.
— Либо это не настоящая Катерина Делапорта! – мрачно подытожила Лили. – Нам пытаются дурить голову, что здесь непонятного, милый? Это подставное лицо! Они дурачат нас на пару с Феодоракисом! Ни ты, ни я ее лично не знаем, не видели даже фото. Никаких документов нам никто не предъявил и, похоже, что не собирается.
— Но зачем? – по-прежнему недоумевал Джеймс. – К чему такие сложности? Зачем кому-то нас дурачить?
Лили развела руками, показывая жестом, что ее муж безнадежен.
— Причины могут быть самые различные, Джеймс, – став серьезным, покачал головой Смолев.
Он выбрал плоскую, отшлифованную водой до блеска гальку и ловко запустил ее по поверхности воды. Лишь после седьмого «блинчика» она ушла под воду, сверкнув на солнце отполированным боком.
Неплохо после тридцатилетнего перерыва, подумал он.
Вода была такой прозрачной, что Алексу показалось, будто он может различить гальку на дне.
Он потер указательным пальцем шрам на виске и повернулся к археологу:
— Если наша догадка верна, то, скорее всего, она должна стать прикрытием для хищения груза целиком или его отдельных особо ценных экспонатов. Если такое случится, то ответственность, по их плану, ляжет на нас с вами, а наш друг Феодоракис умоет руки и выйдет сухим из воды.
Алекс перебрал еще несколько галек, но такой совершенной и плоской формы уже найти не смог. Он отряхнул руки от налипших влажных песчинок, задумчиво глядя на судно, где капитан баркаса встречал высоких гостей.
— Она «испарится», вы лишитесь репутации в научных кругах: кто будет поддерживать связь с археологом, обвиненном в хищении артефактов? В итоге, вы действительно в дальнейшем потеряете право на работу в Греции, а я, видимо, пойду как соучастник! Вот для чего мы им нужны.
— Ну, ну, не волнуйтесь так, друг мой, – сказал он с улыбкой Джеймсу, побледневшему от таких перспектив и начавшему хватать воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. – Мы им этого и понюхать не дадим. Нам ничего не стоит задержать этих лицедеев прямо сейчас, но гораздо важнее выяснить, кто за ними стоит, куда ведет эта ниточка.. Они – статисты, а нам нужен режиссер. И еще, в ее английском я услышал едва уловимый итальянский акцент, что, впрочем, может объясняться ее итальянскими корнями.. – он задумался на мгновенье, потом обратился к супругам: – У меня к вам огромная просьба. Вы играли когда-нибудь в любительских театральных постановках?
— О, да! – оживился порозовевший Джеймс. – У нас на острове это очень распространено. Кстати, у меня неплохо получались драматические характеры. Критика была очень благосклонна. Еще в Оксфорде, я помню, мы ставили спектакль по пьесе..
— Что нужно делать, Алекс? – перебила мужа Лили, зажав его рот рукой.