Страница 94 из 124
— Здании музея? – искренне удивился Бэрроу. – Да, собственно, ничего, кроме того, что на мой вкус – оно крайне уродливо. Больше похоже на военные казармы или казематы. Насколько мне известно, это здание первой половины семнадцатого века, бывшая школа ордена иезуитов. Кстати, оно не слишком-то и подходит под нужды музея. Помещения тесные, вентиляции в залах никакой, поддерживать необходимые для экспонатов условия очень сложно, почти нет подсобных помещений. Феодоракис регулярно на это жалуется. Сам он ютится со всем персоналом в двух маленьких комнатушках. В таких условиях развиваться музею крайне сложно. Вы и сами видите, Алекс, что экспозиция в музее крайне скромная. И это в Греции, на Наксосе! Дайте мне возможность – и я наполню десять, двадцать таких помещений!
За разговором друзья вышли в небольшой внутренний двор, окруженный серыми стенами.
— Скажите, Джеймс, а Феодоракис никогда не приглашал вас в запасники музея? – спросил Алекс, внимательно рассматривая внутренний дворик бывшей школы иезуитов.
— Запасники? – еще сильнее удивился англичанин. – Бог с вами, Алекс! Какие тут запасники! Здесь и близко нет ничего подобного. Который сезон мы проводим на Наксосе раскопки, но никогда не слышал ни о каких запасниках. Я же говорю, что здание старое и крайне неудобное. Я вообще не понимаю, почему археологический музей разместили именно в нем. По-моему, исключительно из-за низкой арендной платы.
— Вы так думаете, друг мой? – задумчиво поинтересовался Алекс. – Но если нет запасников и подвалов, куда тогда ведут эти четыре вентиляционные шахты? – он указал рукой на массивные металлические крышки с прорезями в виде орнамента, расположенные по углам квадратного дворика. – Их тут целых четыре штуки, по одной на каждый угол. Судя по тому, как они вмонтированы в камень – они здесь были с самого начала. Но обратите внимание, как заботливо их очищают от песка и опавших листьев с ближайшего платана, весь двор усыпан, а они сверкают. И что это за буквы на них – AMDG, что они значат?
— Ни малейшего понятия, – слегка растерянно произнес археолог. – Ну и глазастый вы, Алекс! Я здесь был десятки раз, но не обращал внимания на них. На первый взгляд, вы правы, я бы легко их датировал семнадцатым веком.
— Да, действительно, – сказала Лили. – Мы всегда думали, что они здесь просто для красоты. Ну, или для стока воды во время дождя. Хотя, сейчас я понимаю, что это глупость. Откуда здесь дожди..
— Вы считаете, что там есть подвальное помещение, Алекс? – спросил Джеймс Бэрроу, присев на корточки над крышкой вентиляционной шахты и проведя над ней рукой. – Я чувствую движение воздуха! – радостно сообщил он. – Это и на самом деле вентиляция?
— Вполне вероятно. Кстати, обратите внимание вон на ту небольшую овальную арку, похожую на грот. Вы знаете, что там? – указал Алекс на узкий ход в стене, закрытый решеткой, прочно вмонтированной в камень.
— Ни малейшего понятия! Ни разу не видел, чтобы эту дверь открывали. При мне, во всяком случае. Да и посмотрите сами, Алекс: и решетка, и дверь совершенно ржавые – им, минимум, лет по сто!
— Вы совершенно правы, Джеймс. Это очень старые решетка и дверь. Но есть три интересные детали, которые не сразу бросаются в глаза: во-первых, и на решетке, и на двери новые навесные замки; обратите внимание: кто-то пытался их состарить, замазав коричневой краской, но она частично облупилась, и под ней проглядывает их родная – черная, плюс личинки замков – они блестят; во-вторых, приглядитесь к следам от решетки на камнях: очевидно, что ее часто открывают, и она скребет по полу, поскольку верхние петли от времени слегка провисли; и в-третьих, посмотрите на сами петли! Их кто-то недавно заботливо смазал маслом, видите подтеки? Следовательно..
— Следовательно, – радостно подхватила Лили, блестя глазами, – следовательно, этой дверью много и часто пользуются!
— А если так, то наш друг Панайотис не слишком с вами откровенен. Как главный смотритель он не может не знать, куда и зачем ведет эта дверь. Смотрите, над аркой, под самым козырьком – те же буквы: AMDG! Но прошу вас, друзья мои, пока сохранить наши наблюдения в тайне.
Тем временем в тесном кабинете главного смотрителя музея, где едва помещалась пара рабочих столов, заваленных бумагами, произошел следующий телефонный разговор.
— У вас все готово? – поинтересовался низкий звучный голос на итальянском.
— Да. Сейчас небольшая заминка с оплатой, но в ближайшие дни все разрешится.
— Отчего она возникла? Он что-то заподозрил?
— Не думаю. Обычная техническая неувязка. Он мне по-прежнему доверяет.
— Ну-ну. У нас мало времени. Вам необходимо форсировать работы по подъему на поверхность. Заинтересованные лица нас торопят. Мы выдали все обязательства и не можем никого подвести, вы это понимаете? – в голосе явственно прозвучала угроза.
— Я полностью контролирую ситуацию. Я все понимаю, – с едва заметным раздражением ответил смотритель.
— Хорошо, – после некоторой паузы голос несколько смягчился. – Что с этим русским? Он вам сильно мешает?
— Не особенно. Англичанин пригласил его присутствовать при подъеме первых амфор, я не смог этому помешать. Мне сложно было отказать ему, не вызвав подозрений.
— Пусть смотрит, – равнодушно произнес голос. – Если потребуется, мы его используем в своих целях. Лишняя фигура на доске не помешает в финале, когда нужно будет искать виновных. Что с англичанином? Вы с ним договорились?
— Я пробовал намекнуть.. – замялся смотритель. – Но он не понимает! Боюсь, он не согласится на наше предложение.
— Время намеков прошло! – потяжелел голос. – Это ваша головная боль. Или он согласится, или.. Вы знаете, что делать.
— Да, – подтвердил археолог, утирая пот со лба. – Да, я знаю, что делать.
— Завтра встречайте представителя из Министерства Культуры, – в голосе явственно прозвучал короткий смешок. – Самолетом из Афин в половине первого. Это решит вопрос. И немедленно начинайте подъем. Жду от вас доклада.
В трубке уже давно висели долгие гудки, но главный смотритель археологического музея Панайотис Феодоракис все еще в задумчивости держал ее у своего уха, не решаясь опустить на рычаг. Он смотрел в окно, что выходило в маленький внутренний дворик. Двое англичан и русский что-то оживленно обсуждали, не замечая, что за ними наблюдают.