Смерть на Кикладах

— Я не представился? – делано ужаснулся профессор. – Прошу нижайше меня простить! А, кстати, как он вам представился? Дайте – угадаю! Николай Францевич, не так ли? Тогда называйте меня Иван Петрович! – тут «Клоп Говорун» снова хохотнул и потер ручки. – Иван Петрович Мартынов! Имею честь представиться: штабс-капитан финляндского 6-го стрелкового полка, ваш покорный слуга-с! Удивлены-с? Был в моей биографии и такой эпизод. Это уже потом: «Прощай, немытая Россия, страна рабов, страна господ! И вы, мундиры голубые, и ты, им преданный народ! Быть может, за стеной Кавказа сокроюсь от твоих пашей, от их всевидящего глаза, от их всеслышащих ушей!» – продекламировал он с чувством. Потом покачал головой и усмехнулся. – Вот ведь парадокс какой, милейший Александр Владимирович, столько лет прошло, а ничегошеньки не изменилось! Вы не находите?

— А это кто? – спросил Смолев. Болтун, подумал он. Пока болтает – не убьет. Он что-то хочет.

— Эти двое? – с пренебрежением спросил профессор Сорбонны. – Это так. Мелкие уголовники, но совершенные артисты в своем ремесле. Как вы уже успели заметить, милейший Александр Владимирович. За золото, особенно, высшей пробы, – тут он подмигнул Смолеву, – мать родную не пожалеют. Что, кстати, один из них и сделал. С тех пор свой любимый тесак он зовет «мамуля», часами с ним может разговаривать. Завораживающее зрелище! Так вот! – вдруг он изменил тон. Сладкоголосый говорун-профессор куда-то пропал, на его месте появился хладнокровный садист-убийца. – Этим же тесаком он и разделает вас с вашим дружком, если вы мне не скажете две вещи. Первая, где Фламель? Вторая, где фиал с первовеществом? И не морочьте мне голову, я прочитал все страницы, где были закладки. Совершенно ясно, что вы знаете, о чем речь.

— Я понятия не имею, о чем вы говорите, – брезгливо произнес Смолев, устало прикрыв глаза. – Никакого Фламеля я знать не знаю, ни про какой фиал мне ничего не известно. А книга попала ко мне случайно – надо было чем-то заниматься в самолете.

— То есть, другими словами, вы отказываетесь говорить?

— Мне нечего вам сказать, Жан-Пьер, кроме того, что вы совершаете большую ошибку.

— Да, да. Я так и думал, – задумчиво пожал плечами Жан-Пьер Мартен. – Что ж, пожалуй, я поищу сам. Раньше это помогало. Если не поможет, я снова задам вам этот вопрос, но уже в последний раз. Подумайте пока. – И, перейдя снова на французский, он обратился к своим помощникам. – Все бессмысленно. Он не скажет. Я знаю этих русских. Лоран, мон шер ами, для твоей «мамули» есть работа. Но сперва разведите кислоту в том корыте. Вы знаете, что делать, не в первый раз. Шевелитесь, котятки, и ждите меня. Я – наверх, перетряхну кровати и старый хлам в шкафу.

Он быстро поднялся по лестнице наверх.

«Котятки» быстро принялись за знакомое им занятие. Они с веселым смехом стали перетаскивать в дальний угол, где стояло какое-то корыто, канистры с кислотой.

Ну что, капитан Смолев, – впервые за много лет обратился к себе Алекс по воинскому званию, – неужели это все? Вот так глупо и бездарно? Ну, хоть одного с собой точно заберу! – подумал он. Зубами дотянусь, а заберу!

Алекс устало прикрыл глаза, видимо, от удара по голове в них двоилось. Открыв их снова и взглянув на ближайший к верстаку угол, он опять потряс головой – вот уже и галлюцинации! Ему показалось, что угол разверзся, и через открывшуюся в нем потайную дверь в подвал бесшумно проникла какая-то черная тень.

Смолев не поверил глазам, несколько раз моргнул, – но тень не исчезла. Она оказалась старым садовником, Христосом. В руке он держал большой кривой нож для обрезки деревьев. Алекс совершенно пришел в себя и покачал головой. Живыми брать гадов! Старый десантник понял, убрал нож и показал Алексу свои пустые руки, как уже показывал их раньше. Передвигаясь совершенно бесшумно, аккуратно ступая по каменному полу босыми ногами, он встал за печью и дождался, когда французы с канистрами пройдут в метре от него.

Алекс не видел схватки, но, судя по всему, она была скоротечной. Два коротких резких удара – и два обмякших тела опустились на пол, аккуратно придерживаемые старым садовником. Он вернулся к потайной двери и кому-то что-то сказал. Вслед за ним из тайного хода выбрались те самые сыроделы, Лука и Луиджи.

Алекс уже перестал чему-либо удивляться.

Лука легко поднял на руки Димитроса, тот тихо застонал.

Живой! – с облегчением подумал Смолев.

Луиджи взял обоих уголовников, стиснув их так, что они не смогли бы и пошевелиться, – и фермеры со своей ношей скрылись в черной дыре потайного хода.

Христос снова достал кривой нож, разрезал толстые пластиковые хомуты на руках и ногах у Алекса и жестом пригласил его за собой. Алекс отрицательно покачал головой, указав пальцем наверх, где было слышно, как Жан-Пьер Мартен, не церемонясь, двигает кровати и роется в шкафу.

Смолев поднял с пола свой пистолет, достал из носка второй магазин с патронами и быстрым движением загнал его на место.

Христос посмотрел ему в глаза, видимо, что-то увидел в них, кивнул и, так же бесшумно ступая, пошел к двери. У самой двери он оглянулся, ткнул кривым коричневым пальцем в потолок, красноречиво чиркнул им себя по горлу: «Оторви ему башку, парень!» – и скрылся за дверью.

Алекс кивнул и сел на стул, лицом к лестнице. Теперь спешить некуда, подумал он.