Смерть на Кикладах

Его размышления были прерваны появлением полицейского. Инспектор уголовной полиции Теодорос Антонидис поднялся по лестнице к стойке администратора. Он шумно отдувался, но спешил изо всех сил.

Поприветствовав инспектора, Смолев оперативно ввел его в курс дела. Затем, не откладывая, они оба отправились на галерею, в злополучный тупик у восьмого номера.

— Вот именно здесь это и произошло, инспектор. Здесь мы его нашли, – показал Алекс и, взяв у полицейского мелок, по памяти обозначил контуры тела раненого. – Пуля вошла в грудь с правой стороны. Он лежал ничком, лицом вниз. Было обильное кровотечение. Вот, видите: пятно!

Инспектор Антонидис возбужденно кивал и безостановочно щелкал затвором фотоаппарата. Цифровой Canon 60D был среди подарков, лично добавленных Виктором Манном в набор оборудования для островной полиции. Наконец-то произошло настоящее преступление, и фотоаппарат пригодился! Инспектор был на седьмом небе от счастья. Пока он фотографировал, Смолев терпеливо ждал, не говоря ни слова.

Затем они подошли к двери номера восемь, и Смолев постучал несколько раз. Никто не отозвался. Тогда он достал хозяйский ключ и отпер дверь.

Первое, что бросилось в глаза Алексу, – крайне скромная, даже скудная обстановка. Они стояли с инспектором посередине небольшой комнаты и удивленно рассматривали стоявший у стены грубый деревянный стол, на котором, под вышитыми салфетками, горкой стояли несколько глиняных мисок и глиняных же кружек. Два низеньких табурета у стола, деревянная конторка в углу, из тех, на которых пишут стоя.. Вернее, писали, поправил себя Алекс. Очень давно. Две узких, неудобных кровати вдоль стен, небольшой платяной шкаф, – и, собственно, все. Ах, да, еще голые беленые стены..

Это какая-то келья, подумал Алекс, растерянно крутя головой по сторонам. Это не жилая комната в отеле. Этого не может быть! Сама комната была размером не более шестнадцати метров. И здесь старики Файер прожили десять лет? Это не укладывалось у Смолева в голове. Ради чего? Зачем? Это же тюрьма!

— Обратите внимание, господин Смолев, – произнес инспектор, указав на платяной шкаф: одна его дверца была почти сорвана с петель.

Заглянув в него, они обнаружили старые вещи, аккуратно уложенные на полках, кроме одной, посередине. Было видно, что вещи разворошили, словно что-то искали.

— Здесь на полке что-то рассыпано. Какие-то металлические крупицы. И вот еще, посмотрите, на полу. – Инспектор присел на корточки, достал из кармана кисточку и аккуратно смел в бумажный пакетик для вещественных доказательств небольшую горку желто-бурого металла.

— Что это? – протянул он пакетик Смолеву. – Похоже на золото?

— Это было бы крайне невероятно, – произнес Смолев, пытаясь разглядеть металлические крупицы. Потом он вернул вещественное доказательство полицейскому и заключил: – Впрочем, я уже ничему не удивлюсь. Вы сможете определить в лаборатории, что это за металл?

— Да, – уверенно подтвердил инспектор. – Наш эксперт сможет это сделать. Теперь у нас есть для этого все необходимое.

Закончив осмотр, они вышли из восьмого номера и закрыли его на ключ.

— Вы думаете, жильцы этой комнаты появятся? – спросил Антонидис. – Мне бы очень хотелось задать им несколько вопросов.

Боюсь, они сразу бы «оглохли», подумал Смолев. Вряд ли они захотели бы беседовать с инспектором, которому дали в свое время столь нелестную оценку.

— Думаю, что нет. Вы обратили внимание, инспектор, что комната абсолютно пуста? Я даже не про вещи. Вы заметили, что в комнате нет ни одного листа бумаги, ни одной книги? А на конторке нет перьев и чернильницы.

— Чего нет? – услышал незнакомое английское слово инспектор.

— Перьев, металлических перьев, которыми пишут, обмакивая их в чернила, – улыбнувшись, объяснил Алекс. – Именно таким способом писали письма до изобретения шариковой ручки. Мои дедушка и бабушка переписывались таким образом.

— И вы хотите сказать..

— Да, дорогой инспектор, я хочу сказать, что именно таким образом писали письма жильцы комнаты номер восемь. И если на конторке, которой пользовались ежедневно, – а вы, конечно, обратили внимание, как зеркально отполирована ее поверхность там, где на нее ложился правый рукав пишущего, и как заляпана воском левая часть верхней полки, где, очевидно, многие годы стоял подсвечник с круглым основанием..

— Но там же не было подсвечника! Я все сфотографировал! – гордо заявил инспектор Антонидис.

— В том то и дело, дорогой инспектор. Ни подсвечника, ни перьев, ни чернильницы. Ни книг, ни записей, ни единого листа бумаги. На какую мысль это вас наводит?

— Ах, вот вы о чем! – наконец догадался инспектор, достал большой белый платок и вытер им лицо и шею. – Похоже, что ждать жильцов бессмысленно, вы правы, они не вернутся.

Ну слава богу, подумал Алекс, дошло. Что ж, могло быть и хуже.

На верхней террасе по-прежнему шумел веселый праздник. Знакомая мелодия сиртаки перекрывала голоса и смех собравшихся.

Вот и танцы начались, подумал Алекс, наверно Лили и Джеймс удивляются, куда подевался их русский друг.

— Мы с вами оказались в крайне щекотливой ситуации, дорогой инспектор, – заметил Смолев. – Там, наверху, идет свадьба молодого Аманатидиса. Более ста человек приглашенных. Я допускаю, что преступник, возможно, скрылся среди гостей. А возможно, просто воспользовался праздничной суматохой, чтобы проникнуть в таинственную комнату номер восемь, нарвался на Костаса и давно уже покинул виллу. Что будем делать, инспектор?

Было видно, как бедный инспектор совершенно растерялся. Пойти наверх и нарушить празднество, да еще такое, как свадьбу – было для любого грека неслыханным кощунством. Тем более, что еще совсем недавно ему пришлось приносить свои извинения за тот прискорбный инцидент с задержанием Димитроса. И вот опять! Преступление на той же вилле, и снова совершенно неловкая ситуация!

Инспектор тяжело вздохнул.

Нет, думал он, это просто невозможно. Это будет последний день его пребывания на острове. Все местное население его проклянет. А начальство в Афинах и пальцем о палец не ударит, чтобы его защитить.

С другой стороны, инструкция совершенно четко требовала, что все подозреваемые в совершении правонарушения должны быть немедленно задержаны органами полиции и допрошены в рамках установленной процедуры.