Страница 18 из 124
Когда русский взглянул инспектору в глаза прямым взглядом, взглянул доброжелательно и уверенно, несмотря на плохие новости, Теодорос почувствовал некоторое беспокойство, хотя и не было для этого никаких видимых причин. Слишком спокоен и уверен в себе, подумал он. И почему-то инспектору захотелось узнать прямо сейчас, а что же сталось с тем, кто оставил русскому этот шрам, махнул этой самой бритвой. Инспектор едва сдержался. Ничего хорошего с ним не сталось, почему-то понял он сразу.
— Доброе утро, инспектор! – поздоровался постоялец. – Мое имя Алекс Смолев. С сегодняшнего утра я представляю интересы Димитроса Аманатидиса.
— Доброе утро! Теодорос Антонидис, инспектор криминальной полиции острова, – представился полицейский на вполне неплохом английском, утираясь платком. – Хорошо, если дела обстоят так, вы не против, если мы выйдем на свежий воздух, где мы могли бы с вами побеседовать?
— Безусловно, инспектор! Если вы дадите мне на сборы десять минут, то я буду в полном вашем распоряжении, – ответил Алекс.
— Прекрасно, тогда я жду вас на нижней террасе, – сказал инспектор и хотел добавить, что там тень погуще, но постеснялся. У него есть время, чтобы выпить что-нибудь прохладительное и отдышаться.
Алекс немедленно связался с Виктором Манном и обрисовал ему обстановку в общих чертах, сообщил об аресте Димитроса, ноже, отпечатках. Назвал фамилию инспектора.
— Послушай, я не верю, что этот парень его убил. Вся моя интуиция против!
— Интуиция, – проворчал Виктор. – Ни черта она не стоит, твоя интуиция, против отпечатков пальцев на орудии убийства вкупе с мотивом и возможностью совершить преступление.
— Что будет парню? – поинтересовался Алекс.
— Если докажут в суде, что виноват, а тут все доказательства, на первый взгляд, присутствуют, то – умышленное убийство. А с этим здесь строго, высшей меры нет, но пожизненное могут впаять. Минимум лет пятнадцать точно. Скорее всего, что его на днях с острова увезут на материк вместе со всеми уликами. А на материке никто разбираться не будет, кому он тут нужен! Я за эти двадцать лет, знаешь, братьев-греков хорошо изучил. Никто тоже лишний раз не почешется. Как из дома не уезжал!
— Я верю в его невиновность, – настаивал Алекс. – Как я могу ему помочь? Деньги у меня есть, что можно сделать? Адвокатов нанять? Детективов? Я и сам готов провести расследование, мне нужны лишь полномочия. Можешь помочь?
— Ну, вот что, – поразмыслив несколько секунд, ответил полковник. – Я свяжусь с начальством этого инспектора, выясню все. Попробуем дать тебе полномочия от лица Интерпола на проведение альтернативного расследования. Тем более что по этому убитому у нас, похоже, кое-что всплывает. Стали копать его прошлое – просто «пещера Али-бабы».. По телефону не могу, – опередил он вопрос Алекса. Думаю сам к тебе приехать через неделю. Да и кто бы он ни был, убийство – есть убийство. Но дольше мы не сможем затянуть отправку на материк. Ты понял меня? Неделя у тебя есть. Либо ты найдешь убийцу, – либо парень пропал. Все необходимые документы от Интерпола с согласованием от уголовной полиции получишь сегодня. Как следствие вести, мне тебя учить не надо, надеюсь? Ну и славно. Не благодари. Все, отбой!
Когда Алекс вышел на террасу, инспектор Антонидис вел там беседу с хозяйкой отеля. На матушку Ирини было тяжело смотреть. Она сидела с низко опущенной головой, безучастно уставившись в пол, безвольно уронив натруженные руки на черный передник, и механически отвечала на вопросы, которые задавал инспектор, касающиеся наследства старого Георгиоса, бумаг, банковских счетов. Разговор с хозяйкой не клеился, и инспектор, задав для проформы еще несколько вопросов, отпустил бедную женщину. Горничная Артеми помогла ей встать со стула, обняла и повела на хозяйскую половину. Ирини шла неверным, шаркающим шагом. У Смолева защемило сердце.
— Послушайте, инспектор! – обратился он к Антонидису, энергично орудовавшему платком. – Давайте сразу проясним ситуацию. Я сторонник открытого диалога с местной полицией и не хотел бы вас ни в коей мере ни вводить в заблуждение, ни посягать на ваши полномочия.
— Это очень хорошо, господин Смолефф, – заметил, отдуваясь, полицейский инспектор. – Это самая верная политика для вас в вашем положении, коль скоро вы вызвались представлять интересы подозреваемого. Что именно вы хотите мне сообщить?
— Я хотел бы вас проинформировать, дорогой инспектор, что не позднее сегодняшнего вечера вы получите из Афин от своего руководства официальное письмо, в котором будет сказано, что я, Александр Владимирович Смолев, российский подданный, с сегодняшнего дня провожу альтернативное расследование преступления от лица Интерпола, и вы должны оказывать мне в этом полное содействие, включая предоставление мне полного доступа к материалам дела, уликам, результатам экспертиз, а также возможности неограниченного общения со свидетелями и обвиняемым. Возможно, что письмо уже ждет вас в участке. Я очень надеюсь, что мы с вами сработаемся, – нежно улыбнулся Алекс в совершенно ошеломленное лицо Антонидиса. Тот от удивления, казалось, даже потеть перестал.
— Но зачем альтернативное.. Почему? Ведь я, как мне казалось, уже.. – промямлил несчастный инспектор.
— Простите, инспектор, но я не верю в то, что убийство совершил Димитрос. И постараюсь это доказать. Ведь мы хотим с вами найти настоящего убийцу, не так ли? Поверьте, я на лавры не претендую. Думаю, что моя скромная помощь пригодится уголовной полиции Наксоса. В любом случае, – подсластил он пилюлю, – основное расследование ведете вы, а я лишь вам помогаю. А сейчас извините меня, мне крайне необходимо переговорить с хозяйкой виллы. Всего доброго!
Смолев взбежал вверх по ступеням и направился на хозяйскую половину. Резко остановился, хлопнув себя по лбу. Как он будет, не зная греческого, общаться с Ирини? Срочно нужен переводчик с греческого! Срочно! – задумавшись, он произнес эти слова вслух.
— Может, я смогу быть вам полезен, юноша? – раздался мужской глубокий и низкий голос за его спиной. Русский!
Обернувшись, Смолев увидел ту самую таинственную пару стариков, про которую рассказывал Димитрос.
— Вы говорите по-русски? – удивился Алекс. На «юношу» удивления уже не хватило.