Масамунэ и Мурамаса

— У них есть представительство в Европе! Европейский филиал. Они делают на его базе выездную оценку клинков, читают лекции, проводят семинары. Нам крупно повезло, потому что уже неделю в Германии с выездной сессией находится сам господин Ёсикава-сенсей. Руководитель этой организации и блестящий эксперт. Его авторитет непререкаем! Думаю, узнав, что речь идет о мече Мурамаса, он примчится сюда немедленно.

— Надо срочно с ним связаться!

— Уже связались. При мне еще утром Фудзивара переговорил с ним по телефону. Так что жди целую делегацию, их там пять человек! И все – эксперты с мировым именем. Судя по тому, что я слышал, и что мне потом перевел Фудзивара – они сдвигают по времени все дела и вечером вылетают в Афины.

— Уже что-то! – оживился глава Бюро Интерпола. – Чем еще порадуешь?

— Есть еще кое-что. Ты обратил внимание на то, каким способом был нанесен удар?

— Ну рубанул он его наискось. Это что-то значит? – пожал плечами Манн. – Так в России казаки рубили шашкой, называлось «до седла». Тоже иной раз пополам разрубали противника. А что, есть какой-то сакральный смысл?

— Вот в этом и разница между нами и японцами, – назидательно проговорил Смолев, подняв указательный палец вверх. – У них, Витя, во всем есть сакральный смысл. Очень тонко мыслящая и тонко чувствующая нация. Давай-ка, чайком поделись! А то у меня после этого салата привкус во рту..

Смолев пару раз сглотнул и передернулся. Генерал Манн налил ему чашку до краев черного чая и щедро бросил в нее три кубика сахара. Пододвинул к Алексу – мол, пей, заслужил! Алекс с наслаждением сделал два больших глотка.

— И дальше что? – спросил Виктор, нетерпеливо поглаживая свою круглую и совершенно лысую голову.

— А вот что: когда кузнецы изготавливали меч, его надо было испытать. Выяснить, прочный ли он, не сломается ли при ударе. Сейчас даже такой вид спорта есть. Часто используется в показательных выступлениях. Тамэсигири называется, или другими словами «пробная рубка, тестовый удар». Сейчас спортсмены рубят скатанные и туго связанные в валик циновки из рисовой соломы. Перед тестом их специальным образом вымачивают в морской воде.

— Зачем?

— Считается, что такая влажная циновка, скатанная в валик, по структуре и силе сопротивления удару соответствует человеческой шее. Но валики из тростника используют сейчас. А в те времена самурай, купив меч, мог испытать его на прохожем простолюдине запросто! Даже поговорка была: «Меч, купленный с утра, должен быть пущен в ход еще до вечера!»

— Веселое было времечко!

— Не то слово! Проверялись мечи и на осужденных, и на трупах. Помню историю, как одним мечом были срублены подряд десять голов осужденных преступников, и меч показал себя отлично, после чего самурай на радостях пощадил одиннадцатого. Так вот, все удары были четко регламентированы! Никакой самодеятельности! У каждого удара было свое название. И потом все результаты тестов вносились в протокол. Наш «демон-самурай» разрубил смотрителя ударом, который в классификации тамэсигири называется «о-кэса», или «о-кэсой». Очень профессиональный удар, требующий многих лет подготовки. Совершенно четко наискось от плеча через все туловище к бедру – так носили шнур «кэса» буддийские монахи.

— А, понятно, – кивнул внимательно слушавший генерал. – Отсюда и название?

— Точно. Дальше пойдем, – сказал Алекс, отхлебнув еще чаю. Постепенно неприятный привкус во рту проходил. – Ты обратил внимание на его первое движение? Ты заметил первый удар?

— Нет, если честно, сколько ни пересматривал, – признался Виктор и отрицательно покачал головой. – Не заметил. Слишком быстро он рукой двигал.

— Это называется Иайдо: искусство быстро обнажить меч и успеть нанести противнику смертельный удар. Иногда мастер успевает нанести до трех ударов, а движение-то всего было: меч из ножен и обратно в ножны – и все за две-три секунды! Наш «демон-самурай», выхватывая меч из ножен, успел точно полоснуть смотрителю по горлу, чтобы перестал кричать: тот, увидев его, орал от страха благим матом на весь музей! Помнишь, на видео у него был широко открыт рот? Ты понимаешь, мастеру для этого даже усилий не требуется, чистая техника! А потом одним ударом «о-кэса» уже зарубил его. А это, Витя, уже «почерк»! И человека, и конкретной школы боевых искусств!

— То есть, ты хочешь сказать, – с сомнением произнес Манн, – что по этим движениям мы сможем определить личность преступника?

— Нет. Мы с тобой точно не сможем. Нам с тобой не дано. А вот человек, который к нам летит из Японии, определит запросто. Я догадываюсь, что именно с ним говорил сенсей по «Скайпу».

— Кто же он такой?

— У нас на острове на следующей неделе открытие Додзё. Ты помнишь? Кстати, ты приглашен со всем семейством! Мы решили пригласить мастеров Кендо и Иайдо из Японии, Европы и России принять участие в открытии школы. Будут очень красивые показательные выступления! Понятно, что они едут по приглашению Фудзивары. Он очень авторитетный человек в этих кругах! Почти семьдесят лет заниматься Кендо – это, знаешь ли, срок! У него тысячи учеников в Японии и по всему свету. Да и фамилия Фудзивара в Японии – далеко не пустой звук. Это как в России Долгоруковы или Милославские. Пятьсот лет у трона императора стояли в первых рядах. Мы пригласили многих, около двухсот человек уже подтвердили участие. Среди почетных гостей будет некто Того Сигенори, двенадцатый по счету глава древней школы боевых искусств Дзигэн-рю в провинции Сацума. Эта школа знаменита тем, что ее ученики настойчиво практиковали первый – быстрый и мощный удар. Девиз школы был: «Ни но тати ирадзу» – «Второго удара не требуется». Это были настолько смертоносные бойцы, что их противники делали все, чтобы выполнить установку своих отцов-командиров: «избежать любыми способами первого удара бойцов клана Сацума». И отгадай, Витя, какой именно один-единственный удар они наносили?

— О-кэса! Шнурок буддийского монаха! – гулко хлопнул ладонью по столу генерал Интерпола и откинулся на стуле.

Бледный метрдотель вздрогнул за колонной и кинулся было к их столу, но генерал, заметив его порыв, успокоил его жестом, мол, все в порядке! У несчастного метрдотеля разгладилось лицо, он вернулся на свой пост и вытер платком крупные капли пота, что катились по лицу. Видимо, такая близкая и реальная перспектива заведовать залом в столовой городской тюрьмы его совершенно не прельщала.