Страница 98 из 131
Если бы Софья была на вилле, этого бы не случилось. А если бы ты лучше соображал, мелькнуло у него в голове, этого бы не случилось тем более!
Алекс опустил пистолет и от души выматерил себя. Как он мог упустить этот момент?! Было же понятно, что Цейтин, выступавший гарантом сделки, в случае ее провала, который неминуемо оставит пятно на его репутации, обратит свой гнев не только на Грамматикопуло, но и на того, кто окажется в данный момент под рукой. А под рукой оказался несчастный Штильман. А еще страшнее – что и работница виллы Катерина, которая пришла на крики и наткнулась на то, чего не должна была увидеть ни при каких обстоятельствах. Но в номере, на первый взгляд, ее не было.
Смолев, стиснув зубы и внутренне готовясь к самому худшему, заглянул в ванную. Пусто. В номере ее точно нет. Уже хорошо. Хотел бы убить как ненужного свидетеля – убил бы здесь. Но она ему для чего-то была нужна, хотя бы в качестве переводчика. Вопрос: куда они пошли? Где их искать теперь?
Смолев вышел в коридор и внимательно осмотрелся. Увидев на полу капли крови, ведущие в сторону хозяйской половины, он вздрогнул: там Тереза с детьми и Стефания. Как он мог оставить их без защиты в эту ночь?! Понадеялся, что уж на вилле-то с ними точно ничего не может случиться! Идиот! От злости на себя у Алекса снова жгучей болью запульсировал старый шрам на виске.
Но надо успокоиться. И начать думать. Если Цейтин решил захватить заложников, то, скорее всего, это уже никак не связано со сделкой. Просто сработал отточенный за десятки лет инстинкт самосохранения, позволявший Мише Банщику, словно зверю, почуять угрозу и вовремя уйти, оставив преследователей ни с чем. Десятки раз он так выходил сухим из воды в смертельно опасных передрягах. Вот и в этот раз, почуяв неладное, он бросился бежать, и ему, судя по всему, нужны гарантии.
Но зачем тогда он убил Штильмана? – сам себе возразил Смолев. Что ему этот Штильман? Мелочь, шушера, исполнитель средней руки. Так, под горячую руку подвернулся? Логики же никакой! Хотел уйти – ушел бы спокойно себе на паром: там народу больше, проще затеряться, вернулся в Афины. Оттуда – в Нью-Йорк, а там бы уже и думал, как достать и наказать Грамматикопуло. Там у него и люди, и ресурсы. Зачем убивать несчастного Штильмана в соседнем номере? Да еще собственными руками? Нервы сдали? Понял, что потерял очень крупную сумму денег, и сорвался? За это убийство ему впервые грозит реальный срок. И сейчас он это понимает. Поэтому свидетели ему точно не нужны. Но каждое следующее убийство только отягощает его вину. Получается, что зверь загнан в угол. А что делает зверь, загнанный в угол?.. Правильно, нападает!
Думай, капитан, соображай!.. Хотя, что уж тут! Раньше надо было соображать! А теперь, думай не думай, – вариантов у тебя немного…
Смолев достал телефон и набрал Димитроса.
– Димитрос, это я, – быстро проговорил Алекс. – Слушайте и запоминайте, у меня нет времени. На вилле проблемы: убийство постояльца и захват заложников на хозяйской половине. Пришлите Христоса с десятком человек: пусть оцепят виллу. Он ее знает как свои пять пальцев, ему объяснять ничего не надо. И Исидороса со снайперами, пусть держат все выходы и окна под контролем. Особенно – балкон башни. Преступник один: седовласый мужчина среднего роста, шестидесяти лет, на пальцах золотые перстни. Фамилия – Цейтин. Скорее всего, вооружен пистолетом. Все ясно? Хорошо. Но без моей команды не стрелять! Теперь вот еще что… Пленных грузите на захваченную шхуну. В трюм. Пусть Никос выделит экипаж из троих человек. Что им делать, он знает. Шхуне стоять у причала и ждать еще одного пассажира… Если максимум через полчаса я не выйду с вами на связь, отдавайте приказ на штурм хозяйского дома. Все!
– Алекс! – ошарашенно воскликнул Димитрос. – Подождите! Но как же?..
– Все, друг мой, все, – мягко, но торопливо прибавил Смолев. – Мне пора. До связи!
Он быстро снял пиджак, повесил его на перила, отстегнул плечевую кобуру вместе с пистолетом, кобуру аккуратно положил под ближайший розовый куст, а пистолет сунул во внутренний карман пиджака. Оставив пиджак висеть на перилах, быстро взбежал по ступенькам ко входу на хозяйскую половину. Вошел в холл и, покашляв в кулак, постучал в дверь собственной гостиной. Произнес по-английски: «Это Смолев. Я один, у меня нет оружия!» и толкнул дверь.
В гостиной, у стены на стульях, сидели Тереза, Стефания и Катерина. У последней было в кровь разбито лицо. Запрокинув голову, она прижимала к кровоточащему носу бумажную салфетку. Несколько использованных салфеток валялись рядом с ее стулом на полу.
За большим обеденным столом по-хозяйки расположился седовласый мужчина крепкого телосложения в костюме и галстуке. Его кожаный плащ и портфель лежали тут же на столе. Гладко выбритое, холеное лицо мужчины было до удивления равнодушным, словно все происходящее в настоящий момент в гостиной его совершенно не касалось. В воздухе витали ароматы дорого мужского парфюма.
– Ага, – произнес он, не выражая голосом совершенно никаких эмоций, просто констатируя факт. – А вот и ваш босс. – Перейдя на русский, он дернул рукой, в которой был зажат черный автоматический пистолет. – Проходите, что ж вы встали? Берите стул и садитесь. Как говорят у нас в России: сядем рядком, поговорим ладком, да, Александр Владимирович?
– Тереза, где дети? – еще от двери быстро спросил Алекс по-немецки, игнорируя убийцу.
– Они заперты в спальне, Алекс, – ровным голосом ответила на том же языке Тереза Манн. – С ними все в порядке.
Тереза сидела выпрямившись, высоко подняв голову и с презрением глядя на грозившего ей пистолетом преступника. Стефания в свою очередь бросала на Цейтина взгляды, полные ярости и негодования, готовая броситься на врага в любой момент.
Алекс улыбнулся испанке и предостерегающе покачал головой: не делай глупостей. Убедившись, что Стефания поняла его и перестала прожигать взглядом мафиози, Смолев шагнул к Катерине, наклонился, взял за руку и тихо спросил по-гречески:
– Как ты, девочка? Болит?
– Ничего, – улыбнулась та разбитыми губами, сдерживая слезы. – Уже не сильно… Просто очень было обидно. Он говорит: веди к хозяину! А я ни в какую. Тогда он пистолетом наотмашь… Ничего, как говорит моя русская бабушка: «До свадьбы заживет!» – последние слова Катерина произнесла по-русски.
– Это точно! Все заживет, следа не останется! Ты у нас герой! – ободряюще улыбнулся Смолев, слегка сжав ее ладонь. – Ничего не бойся, теперь все будет хорошо! Скоро тебя отведут к врачу. Потерпи еще чуть-чуть, хорошо?
Катерина кивнула и снова запрокинула голову, зажав нос салфеткой.
– Вы закончили общение с персоналом, Александр Владимирович? – поинтересовался Цейтин, нетерпеливо постучав рукояткой пистолета по лакированной поверхности стола. Взгляд его голубых глаз был насторожен, но по-прежнему холоден и спокоен. – Мы уже можем побеседовать?
Смолев распрямился и подошел к столу. Он отодвинул стул и уселся прямо напротив Цейтина, закрыв собой остальных.
– Вы же понимаете, Цейтин, – ровно сказал он по-русски, глядя убийце прямо в его ничего не выражающие рыбьи глаза, – что я не буду выполнять ваших требований. Это мой дом, и я в нем хозяин. Это раз! Убив Штильмана, вы совершили грубую ошибку и прекрасно это осознаете. Это два! Вилла оцеплена моими людьми, их много, и они вооружены. Все выходы, двери, окна и калитки контролируют снайперы. Не верите? – Смолев показал жестом на окно. – Подойдите к окну или выйдите на балкон моего кабинета – сможете легко убедиться. Даже если вы нас всех убьете, живым вам отсюда не выбраться. Вывести вас отсюда могу только я. Это три! Даже если вы каким-то чудом ускользнете с виллы, вас найдут. Бить местную девушку рукояткой пистолета по лицу – еще одна ваша грубая ошибка, Цейтин. Вы плохо знаете греков! Уверен, что Костас – ее жених – такого обращения со своей невестой точно не оценит. Считайте, что сегодня вы смертельно рассорились со всем населением этого острова, а описание вашей внешности уже всем известно. Это четыре! Ну и пять: я сижу сейчас так близко от вас, что, даже выстрелив в меня, вы не помешаете мне дотянуться до вашего горла. Стреляете вы плохо, предпочитаете другие виды оружия. Даже если попадете, – люди умирают не сразу, Цейтин. А двух-трех секунд мне хватит за глаза. Я успею сломать вам шею. – В глазах Миши Банщика что-то быстро мелькнуло и пропало. Судя по всему, он мысленно быстро просчитал шансы и вынужденно согласился с собеседником. – Да и не станете вы стрелять: ведь я – ваш единственный шанс на спасение. Если только вы не можете ходить по воде, аки по суху. А вы точно не умеете… Именно поэтому вы и пришли сюда. Поэтому вы меня здесь и ждали. Больше на этом острове вам помощи ждать неоткуда. Я готов вас спасти, но только на моих условиях. Но я вас предупреждаю: еще хоть малейшее насилие по отношению к людям, находящимся под моей защитой, мы с вами не договоримся. Повторяю: я готов вывезти вас с острова, но только на моих условиях!