Страница 52 из 131
Часть тринадцатая
Если вас постоянно томят предчувствия, то некоторые из них обязательно сбудутся, будьте уверены.
– Бог мой, что с вами, старший инспектор? – воскликнул генерал Манн, едва на пороге гостиной появилась хромающая поникшая фигура в мешковатом сером костюме, вся покрытая белой каменной пылью. Один рукав пиджака был почти оторван, в левой штанине зияла дыра, сквозь которую виднелось ободранное и кровоточащее колено.
Теодорос Антонидис мялся в нерешительности на пороге, стесняясь зайти. Он хоть и постарался еще на улице протереть туфли и выбить мраморную пыль из собственного костюма, но все его попытки были тщетны. У входа на хозяйскую половину Антонидис смущенно снял пиджак и держал его в руке, стараясь прикрыть рваную брючину.
Одежда полицейского выглядела ужасно, да и сам он после третьей по счету бессонной ночи выглядел не лучше: на посеревшем от усталости измученном лице глаза покраснели, под глазами залегли глубокие тени.
Но Смолев понимал, что старший инспектор ни за что бы не появился на вилле в таком виде, не будь у него на то очень веской причины.
Что-то важное случилось, понял Алекс. И срочное.
– Проходите, проходите, Теодорос, – поднявшись из-за стола, пригласил он топтавшегося у порога полицейского. – Я так понимаю, что дело важное и не терпящее отлагательств, так?
– Именно так, – вздохнув, подтвердил Антонидис. – Прошу меня простить, господа… К сожалению, у меня не было возможности привести себя в порядок… Но вы не беспокойтесь, Алекс, я могу постоять и здесь! – от усталости он схватился рукой за дверной косяк. – Мне не хотелось бы причинять вам столько неудобств, тем более, что я в таком виде… Боюсь, – смущенно и виновато улыбнулся он, – я напугал ваших девушек на ресепшн!
У старшего инспектора не только выдалась трудная бессонная ночь, но и сложилось крайне напряженное утро. Информация, которой сейчас располагал начальник криминальной полиции острова, далась ему нелегко.
С места происшествия Антонидис направился прямиком на виллу «Афродита», хотя все его тело молило об отдыхе. В голове у полицейского шумело, разбитое колено отзывалось на малейшее движение обжигающей болью, мышцы ныли так, словно всю ночь его били палкой. Старший инспектор стоически терпел.
Дело было прежде всего!
Он снова неловко переступил с ноги на ногу, цепляясь за косяк, и невольно скривился от боли.
– Вы ранены? – генерал кивком указал на ободранное колено. – Может, вы уже пройдете? Вот как раз свободный стул!
– Нет, нет, это я… упал. Так вышло. Чепуха, царапина! Благодарю, господин генерал, я постою!
Покачав головой, Смолев молча подошел к старшему инспектору: вблизи тот выглядел еще ужасней. Не слушая возражений, Алекс просто одной рукой взял упирающегося полицейского за локоть, другой – подхватил за талию и, стараясь действовать очень аккуратно, проводил в гостиную и почти силой усадил за стол.
Генерал так же молча налил гостю кофе и откинулся на спинку стула в ожидании, когда Антонидис поделится с ними своей историей.
Пока старший инспектор, расслабившись и прикрыв от усталости глаза, пил кофе, Алекс подошел к аппарату интеркома, висящему на стене и нажал кнопку вызова ресепшн.
– Это Смолев… – хмуро сказал он. – Катя! Что? Ах, уже несет… Хорошо. Жду.
В дверь тут же постучали. Заглянула испуганная Катерина. В руках у нее была дежурная аптечка.
– Катюша, молодец, что догадалась, спасибо! – поблагодарил Смолев по-русски, принимая у нее аптечку. – Иди, дальше мы тут сами. Если что – я позвоню!
Необычно притихшая и взволнованная, Катерина тотчас исчезла за дверью.
Смолев тщательно вымыл руки на кухне, вернулся в гостиную, быстро открыл аптечку, достал спирт, йод, бинты, пластырь и аккуратно расставил на столе. Затем выдвинул один из ящиков стоявшего у стены шкафа и достал острые ножницы.
– Мне не нравится эта ваша «царапина», Теодорос, – сказал он, внимательно осмотрев колено. – Ее необходимо обработать. Пейте, пейте свой кофе, не отвлекайтесь. Положите только левую ногу вот на этот стул. Вот так. Хорошо. Можете не смотреть… Уж простите, брюки мне придется еще немного разрезать… – Смолев говорил успокаивающим тоном, как обычно говорят медицинские сестры во время перевязок, пока его руки быстро и профессионально делали свое дело, словно за свою жизнь владельцу виллы пришлось обработать не одну рану. – Не больно? Сейчас будет немного щипать… Надо потерпеть! Еще чуть-чуть… Все, все! Я почти закончил. Сейчас я наложу повязку, но вам обязательно стоит показаться врачу. Не откладывайте надолго! Как себя чувствуете? Не туго? Голова не кружится? Хорошо. Не вставайте. Пейте кофе, а потом рассказывайте. Насчет брюк не беспокойтесь: мы вызовем вам такси, вас отвезут домой. Или вы на машине?
– Нет, я отправил ее в участок, – покачал головой старший инспектор. – В такси нет необходимости, я доберусь пешком, здесь идти ровно пять минут. Спасибо огромное! А брюки – да шут с ними! Моей невесте этот костюм все равно не нравился, будет повод его выбросить. Если у ваших девушек на ресепшн потом найдется пара английских булавок – они помогут делу…
Смолев кивнул, аккуратно сложил медикаменты обратно в аптечку, еще раз тщательно вымыл руки и вернулся за стол, усевшись на этот раз рядом с Манном, ровно напротив своего пациента, который взглянул на владельца виллы с благодарной и немного виноватой улыбкой.
Кофе оказал на старшего инспектора поистине волшебное действие: щеки его порозовели, а глаза, потухшие было от усталости, снова ожили.
– Рассказывайте, Теодорос, – произнес генерал, пристально глядя на сидящего напротив полицейского. – Мы в нетерпении. Я так понимаю, что вы нашли грузовик? Так? Это вы хотели нам сообщить?
– Совершенно верно, господин генерал, – скромно подтвердил Антонидис.
Прихлебывая кофе из кружки, он говорил короткими фразами, исключительно по существу, словно цитировал строки из протокола о происшествии.
– Грузовик «Исузу», зарегистрированный на острове Миконос, с красной полосой на борту. Обнаружил сержант Дусманис вчера в пятнадцать часов в пятидесяти двух километрах от Хоры в сторону Аполлонаса. В кузове найден труп неизвестного. Причина смерти – проникающее пулевое ранение головы. Смерть наступила ориентировочно от десяти часов утра до полудня вчерашнего дня. Это предварительная оценка патологоанатома, господин генерал, отчета о вскрытии еще нет. По внешнему виду и особым приметам убитый подходит под описание подозреваемого, которого мы разыскивали в связи с инсценированной кражей квадроцикла…
– Кража квадроцикла? – Манн удивленно приподнял бровь. – Однако… Какая связь?
Морщась от боли в колене, которая постепенно затихала, старший инспектор постепенно разговорился и рассказал собеседникам все, что узнал и надумал за последние сутки. И про пропойцу Манолиса, и про бутылки с граппой и метаксой, и про «взятый в аренду» скутер, а потом и квадроцикл с грузовым прицепом, про свой разговор с бывшим начальником полиции Миконоса и приглашение приехать на Наксос. Рассказал и о том, как сам приехал вчера уже в сумерках на место преступления и с фонарем почти до рассвета искал следы квадроцикла в радиусе километра от брошенного грузовика.
– Нашли? – быстро спросил генерал. Рассказ старшего инспектора его крайне взволновал.
– Нашел, – впервые улыбнувшись за все время, ответил Антонидис и снова посерьезнел. – Вернее, обнаружили вместе с сержантом Дусманисом в ходе осмотра местности. Пошли по трассе в сторону Аполлонаса. Проверяли обе обочины, искали следы. В темноте особенно не поищешь, но у нас были с собой мощные фонари… Если пройти метров шестьсот-семьсот, будет съезд с шоссе, ведущий в горы. Вот там-то мы и наткнулись на следы квадроцикла, тянувшего за собой тяжело груженый прицеп. Судя по следам, господин генерал, преступники сделали минимум три ходки, разгружая «Исузу». Следы очень четко видны на грунте на протяжении двухсот метров, но затем почва становится каменистой, и следы пропадают. Но я догадываюсь, где они спрятали груз!