Страница 46 из 131
С довольным видом потерев руки, старший инспектор откинулся в кресле. Сегодня, пожалуй, у него не самый плохой день: пока все складывается так, как надо.
Раздался негромкий стук в дверь. За стеклом маячила фигура Димоса, крепко держащего под локоть мужчину неопрятного вида. Одно ухо у того заметно распухло и покраснело, руки были скованы наручниками, а на небритом лице застыла одновременно наглая и растерянная ухмылка.
– Войдите, – распорядился Антонидис, неприязненно разглядывая помятое лицо сторожа. – Привезли? Отлично! Вот сюда, на стул.
– Это что еще за беззаконие? – завидев начальника, немедленно взвился задержанный, отказываясь занять место на стуле, что придвинул к столу сержант. – Нет житья честному греку! Это полицейский произвол! Я буду жаловаться! Понаехали, понимаешь, тут с материка… Сразу свои порядки устанавливаете? Думаете, управы на вас нет? Да по какому такому праву меня, как какого-нибудь?.. – тут он взял слишком высокую ноту, осекся, заперхал, закашлялся и упал на стул, злобно стреляя глазами в сторону сержанта, потирая покрасневшее и сильно распухшее ухо.
Несложно было догадаться, что приказ начальника «не слишком церемониться с задержанным» исполнительный сержант Димос понял буквально.
– Димос, снимите с него наручники и дайте воды, – вздохнув, попросил старший инспектор и, увидев, как задержанный жадно пьет воду, гулко глотая, покачал головой. – Все, Манолис? – выждав некоторое время, обратился он к задержанному, который, морщась, растирал натертые металлом запястья. – Покричали и хватит? А насчет «честного грека»… Хорошо помню ваши коммерческие операции с краденым ципуро, который вы безбожно разбавляли водой из-под крана и пытались всучить туристам под видом «аутентичной виноградной водки»! Так что не морочьте мне голову! И в этот раз, я так понимаю, сержант сперва вежливо пригласил вас проехать в участок для дачи показаний, но вы не согласились? Так все было? У вас же, я догадываюсь, сразу нашлись более важные дела, чем помощь правоохранительным органам Греческой Республики? Так, по-вашему, должен себя вести честный грек?
Манолис, напившись воды, молчал, угрюмо набычившись. Повисла пауза.
– Да какой там «честный грек»! Жулик он! – вставил презрительное замечание Димос. – Сразу деру дал! Стоило мне лишь два слова сказать, как он меня оттолкнул – и в бега! Я бы за ним, господин старший инспектор, еще час гонялся, если бы сразу не заехал ему в ух… – тут он поймал укоризненный взгляд начальника и поправился: – Не применил бы силовой прием! Все в рамках закона!
– У меня есть несколько вопросов к вам, Манолис, – выслушав сержанта и удовлетворенно кивнув, продолжил старший инспектор, глядя на задержанного в упор. – Ответите честно: все, как было, подпишете свои показания, – гуляйте на все четыре стороны. Будете упрямиться и врать, – задержу на двое суток как подозреваемого. Имею право. Кстати, как сержант говорит, вы его первым «оттолкнули»?
– Ну оттолкнул, и что?
– А то, что вы применили физическую силу по отношению к стражу правопорядка при исполнении им служебных обязанностей! Не подумали вы о последствиях, Манолис. Это можно, при желании, квалифицировать как сопротивление полиции и активное препятствование следствию. Еще десять суток, как минимум. А уж там дальше – как судья решит. Можно и на пару лет загреметь за решетку! Ну так как, говорить будем? Или сразу в камеру? Только имейте в виду, у нас в камере вам в ближайшие несколько дней никто ракомело не нальет. Не дождетесь.
– О чем? – страдальчески скривив губы, отреагировал задержанный. – Вот о чем с вами говорить? Вы же сразу угрожать начинаете! Сплошной полицейский произвол и беззаконие!
– А говорить с нами вам придется вот о чем, – пропуская мимо ушей выпады задержанного, старший инспектор придвинул к себе документ, лежавший на углу стола в папке с надписью «Протоколы». – Объясните мне, пожалуйста, Манолис, каким образом ключи от пропавшего квадроцикла оказались в замке зажигания в ту ночь, когда этот квадроцикл был угнан? Показания владельца проката ясно говорят о том, что он лично запер все ключи в железный ящик в офисе, как и положено по инструкции. Это раз. Второе: во время осмотра офиса пункта проката, где вы числитесь ночным сторожем, были обнаружены пустые бутылки в большом количестве. Все они были изъяты, и с ними сейчас работает наш эксперт.
– А уж тут-то чего вам не нравится? – дернулся Манолис. – Теперь пустые бутылки – уже преступление? Ну, выпил я… Ну, остались бутылки. Что ж тут странного?!
– Странность в том, Манолис, что из найденных шестнадцати пустых бутылок четырнадцать – из-под ракомело, производимого здесь, на острове, а две бутылки, которые также изъял по моему распоряжению сержант Димос, совсем другого происхождения! Одна бутылка – из-под «Метаксы» восьмилетней выдержки, вторая и вовсе – редкая итальянская граппа, крепостью в пятьдесят пять градусов. Кстати, в ней еще оставалось на треть напитка. Что, крепковата оказалась, Манолис? С непривычки-то? Поэтому и не допили? Вы же у нас любитель все разбавлять…
– Допиваешь – плохо! Не допиваешь – плохо! Вы определитесь, что вам нужно. Может, я и не пил ее вовсе? Может, давно стоит? Вам-то что за печаль? Позавидовали, небось? – съехидничал задержанный.
– Не ерничайте, Манолис, – спокойно заметил старший инспектор. – Недопитая вами бутылка говорит только об одном: ее вы получили совсем недавно. Ни за что не поверю, что у вас неделями стоят и выветриваются спиртные напитки… Не ваш случай! Так что – повторяю: не морочьте мне голову! А лучше прямо скажите, где вы взяли метаксу и граппу. Где, когда, от кого и при каких обстоятельствах к вам попали эти две бутылки? Скажу сразу: истории из разряда «я купил» или «нашел на дороге» меня не устроят.
– Это еще почему? – скривился Манолис, оглядываясь и бросая на сержанта злобные взгляды.
– Почему? Объясняю, – едва заметно вздохнул старший инспектор. – На стоимость только двух этих бутылок можно купить дюжину полулитровых бутылок с ракомело. А просто ракии в деревне у местных – и того больше. А вы же не идиот, чтобы так разбрасываться деньгами, Манолис, при ваших-то скромных доходах? Да и не помню я, чтобы у нас на дорогах валялось такого качества спиртное. Следовательно, вопрос: от кого вы получили эти бутылки и за что? Вариант «от друзей на день «Охи» тоже не пройдет: ваши друзья, а, вернее сказать, собутыльники, таких напитков сроду не то что не покупали, но и не пробовали. Итак, Манолис, кто вам принес эти бутылки и за что?
Было видно, как злосчастный сторож мучительно пытается придумать какую-то отговорку, морща лицо и постанывая от усилия.
– Кстати, предупреждаю, Манолис, любое лицо, которое вы нам сейчас назовете, будет немедленно доставлено в участок, подвергнуто допросу и самому детальному дактилоскопическому анализу, – зловеще произнес Антонидис, подавшись всем корпусом вперед и с удовлетворением замечая, как от этих непонятных слов лицо собеседника меняет цвет с розового на красно-бурый. – Любви с их стороны это вам точно не добавит. Никогда в жизни они вам этого не простят! Так что, говорите правду, ну? Что это было? Взятка? От кого?
– Взятка, – сдавшись и понуро повесив голову, сознался сторож. – Только вам это не поможет: я его раньше в глаза не видал, знать не знаю! Не местный он… Клянусь Святым Фомой!
– Обе бутылки от одного человека? – уточнил старший инспектор, что-то помечая в своем блокноте.
– А то ж, – легко согласился Манолис, смирившись с происходящим и расслабившись. – Только сперва ему понадобился скутер, вот он мне граппу и принес. Я попробовал… ну, то есть, выпил, конечно. Но не пошло. И горло дерет, и на вкус – не то. Видно, что вещь дорогая, цены немалой, но на вкус – как ципуро у старого Христофороса, тот вечно халтурит с перегонкой. Вот разбавлять и приходится! А уж когда за квадроциклом пришел, – тут уж я наотрез!.. Говорю: давай наше, греческое. У меня от этой граппы изжога! Тогда он принес мне метаксу. Тут уж что сказать! Отродясь такой не пил: и правда, настоящий шелк!20