Страница 7 из 130
Крупнейшие исследователи герметической культуры итальянского Ренессанса утверждают, что одной из главных задач символических систем той эпохи было искусство памяти (ars memoriae). Еще со времен Платона в античной философии существовала концепция припоминания (анамнезиса) — знания как воспоминания души о вечных идеях, узнанных ею в мире богов. Платон утверждал, что истина не обретается впервые, а вспоминается — следовательно, познание есть акт воспоминания. Отсюда было уже недалеко до вывода, что удержание в памяти всех основных идей делает человека подобным божеству. Ведь если Бог есть сумма всех совершенных форм и принципов, запечатленных в памяти мира, то человек, вмещающий эти принципы в своем сознании, становится его отражением. Таким образом, платоновское и неоплатоническое учения о припоминании тесно смыкались с герметическими и магическими идеями восхождения человека к божественному через совершенствование ума и воображения. Как отмечает исследователь Таро Григорий Зайцев, все эти системы имели общие черты: они основывались на запоминании через образы — символические фигуры, воплощающие силы мира; планеты, стихии и архетипы. Зримые образы незримых энергий строго упорядочивались в иерархическую структуру, чтобы память человека стала подобием устройства космоса. Для таких построений активно использовались семь планет Древнего мира, семь столпов мудрости Соломона, двенадцать знаков зодиака и десять сефирот Древа Жизни. Именно так формировалось то, что называлось искусством памяти — способом обучения ума созерцанию Вселенной через последовательность аллегорических образов. В эпоху Возрождения эти методы понимались как путь к обожествлению интеллекта, что позднее назовут anima mundi, «душой мира». Можно предположить, что в картах Таро с их упорядоченными символами и четкой иерархией видели европейский аналог каббалы — своеобразной картотеки мироздания, системы, в которой все сущее находило свое место.
К концу XVII века карты тарокки перестали быть эксклюзивным достоянием итальянских дворов и прочно обосновались во Франции, получив распространение в народе. Именно в южных французских городах, таких как Марсель и Лион, произошла важнейшая стандартизация изображений, предопределившая дальнейший эзотерический путь и формирование французской школы Таро. Во многом это произошло благодаря развитию книгопечатания. Карты больше не рисовали вручную, а печатали большими тиражами. Именно в тот период появляется так называемое «Марсельское Таро», примеры которого вы встретите на страницах этой книги.
Название «Марсельское Таро» (Tarot de Marseille) относится не к одной конкретной колоде, а к целому канону изображений, сформировавшемуся благодаря граверам и печатникам XVII–XVIII веков. В отличие от ранних итальянских колод Висконти — Сфорца, где каждый аркан был уникальным произведением искусства, эти карты производились массово с помощью технологии деревянных клише (гравюр), что требовало упрощения и закрепления контуров. Именно в «Марсельском Таро» закрепились привычные нам сегодня образы: четкие рисунки, красный и синий цвета в качестве основных без полутонов, а также отсутствие полной сцены на Младших арканах (на них изображены только символы мастей, например десять мечей, без драматического фона). Марсельская колода сохранила в себе средневековую и ренессансную символику, которую в XVIII веке уже никто не понимал, но она выглядела достаточно загадочно, чтобы привлечь внимание оккультистов. При этом можно было встретить различные варианты расцветки карт: общий шаблон контуров сохранялся, но каждый печатник сам решал, какую именно деталь рисунка печатать в красном, синем или зеленом цвете. При этом, несмотря на широкое распространение во Франции, в остальных странах Европы, таких как Англия, Германия и Россия, об этих картах практически никто не знал.
Если XV век можно назвать эпохой фактов о Таро, то XVIII век стал эпохой фантазий о них. В эпоху Просвещения европейские интеллектуалы, уставшие от сухого рационализма, жаждали найти тайные ключи к древней мудрости. Идеальным кандидатом на эту роль стали карты Таро. Ключевой фигурой, запустившей мифологическую машину, был французский пастор, масон и ученый Антуан Кур де Жебелен. В 1781 году он опубликовал девятитомный труд «Первобытный мир, его анализ и сравнение с миром современным» (Le Monde Primitif, analysé et comparé avec le Monde Moderne) — фундаментальную научную работу, которую в то время воспринимали всерьез. В восьмом томе Жебелен неожиданно посвятил несколько страниц картам Таро, утверждая, что это не просто игра, а сохранившийся ключ к «Книге Тота» — мифологическому тексту, приписываемому египетскому богу мудрости. Жебелен «вывел» собственную этимологию названия карт, утверждая, что слово «Таро» произошло от древнеегипетских слов Ta («путь, дорога») и Ro («царский, королевский»), что в итоге дало «Царский путь». По его версии, жрецы Египта, предвидя гибель цивилизации, зашифровали все мировые знания и моральные истины в 78 картинках и передали их человечеству через кочующих цыган, которых он ошибочно считал прямыми потомками египтян. Для Жебелена, как и для многих людей эпохи Просвещения, это была попытка доказать, что в основе европейской культуры лежит великая, универсальная древняя религия, и Таро стали идеальным «артефактом» для этой цели.
Жебелен действительно оказался прав, но лишь отчасти. Источники указывают, что прародиной карт Таро был Египет, однако не Египет фараонов, а средневековый арабский Египет эпохи Мамлюков. Государство Мамлюков со столицей в Каире в то время было центром торговли и культурного обмена между Востоком и Западом. Именно оттуда пришла игра «наиби», от которой произошли игральные карты и Таро. Изображений людей на арабских картах, разумеется, не было, зато их украшали изящно выписанные орнаменты, а ранг карт определялся по подписям. Хотим мы того или нет, карты действительно пришли из Египта, но не из храмов Осириса и гробниц фараонов, а из караванных базаров, где на тонких листах пергамента восточные мастера выводили символы — отражения судеб и человеческих страстей. Однако территориально это был все тот же Египет, страна пирамид Гизы и долины Нила, где время слилось в единую ленту, соединяя Древний мир и Средневековье.