Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 54 из 130

— В нумерологии 18 также соответствует кармическим урокам, связанным с интуицией, страхами и духовным пробуждением.

Характерно, что на Луне «Марсельского Таро» нет изображения ни главного героя, как в Звезде, ни каких-либо других человеческих фигур, как на большинстве других Старших арканов. Зато мотив повтора, двойничества и близнецов сразу бросается в глаза: мы видим две башни вдалеке и двух собак. Легко найти связь и с другими мифологическими мотивами. Так, изображение и у Артура Уэйта, и в марсельской колоде недвусмысленно отсылает нас к знаку Рака с его желанием пятиться и вечно пребывать в плену собственных иллюзий. Это финальный аккорд темной ночи души героя — состояния внутреннего кризиса, полной утраты ориентиров. В мифах и легендах оно часто изображается как ночное морское путешествие, где герой сталкивается с неизвестным и рискует быть поглощенным.

Луна в «Марсельском Таро».

Bibliothèque nationale de France

Во чреве кита

Традиционный герой проходит через это испытание темными водами XVIII аркана, как Иона в брюхе кита. Внутри глубоководного чудовища он должен найти в себе силы противостоять его гипнотической власти — первозданной тьме, которая всегда стремится поглотить человека, утратившего опору.

Миф о пророке Ионе — один из древнейших архетипов инициации через разрушение. Когда Бог повелел Ионе идти в Ниневию и проповедовать покаяние, тот отказался, так как не хотел нести свет туда, где царит зло. Он бежал от предназначения, и это бегство стало символом уклонения от собственной судьбы, от внутреннего призыва Самости. Как сказано в Библии: «И послал Господь великие волны на море, и сделалась великая буря, и корабль готов был разбиться». Так начинается его падение — символическое разрушение Башни. Иона бросается в бурю, и морские волны поглощают его. «И повелел Господь большому киту проглотить Иону; и был Иона во чреве кита три дня и три ночи»

[36]

[Книга пророка Ионы 2:1.]

.

Эти три дня — время мертвого солнца, тьма между смертью и возрождением. Иона проходит свой личный катарсис, спускаясь в глубины, где исчезает все внешнее: свет, дыхание, даже форма. В этой тьме рождается новая связь с Богом, с самим смыслом существования. «Из чрева преисподней я воззвал, и Ты услышал голос мой»

[37]

[Книга пророка Ионы 2:3.]

. Иона не борется с чудовищем — он принимает его, смиряется перед глубиной. Лишь осознав, что чудовище — не враг, а проводник, он может освободиться: «И сказал Господь киту, и он изверг Иону на сушу»

[38]

[Книга пророка Ионы 2:11.]

. Так Иона выходит из чрева смерти — очищенный, обновленный, готовый исполнить свое предназначение. Этот архетип повторяется во множестве мифов — от Осириса до Христова воскресения, от шаманских инициаций до психоаналитического «нисхождения в бессознательное». В каждом из них герой должен пройти через чрево тьмы, быть переваренным в ее недрах, чтобы стать иным. Как сказал Карл Юнг: «В сердце мрака мы встречаем то, что способно спасти нас».

Трехликая богиня перекрестков

Лунная магия таит в себе опасность регрессии. Она зачаровывает, лишает воли, отклоняет от действия. Это колдовская сила Цирцеи, способной превратить людей в свиней, или горгоны Медузы, чей взгляд парализует и превращает в камень. В образе Артемиды, спокойной Луны, мы видим ее светлый аспект, но рядом всегда присутствует Геката — ее двоюродная сестра и темная богиня перекрестков. Ее гончие собаки — олицетворение неуправляемых инстинктов, которые могут разорвать героя на части или загнать в вечную ночь. Как писал Юнг: «Просветленным становишься, не воображая фигуры света, а осознавая тьму». Но страх лишь преддверие возрождения. Только пройдя через тьму, герой может обрести истинное сокровище. В мифах вратами подземного мира всегда командует сторожевой пес. В ведической традиции царство мертвых Ямы охраняли две собаки, а в греческой мифологии вход в Аид стерег трехглавый Цербер.

Герой мифа не должен убивать это существо. Вместо этого он ищет способы договориться с ним, найти путь через его мощь. Орфей усыпляет Цербера своей музыкой, Сивилла, проводя Энея в подземный мир, угощает его пирогом с маком и медом. Геракл подчиняет его голыми руками, а в одной из версий легенды даже уводит с собой в мир живых. Стражи последнего порога и вечные спутницы Гекаты — собаки — встречают его. Они хранители границы между живыми и мертвыми, сознанием и тенью. В мифе о Гекате псы сопровождают богиню, предвещая переход, охраняя портал в подземный мир. Собаки здесь не враги, а союзники. Они слышат то, чего не слышит человек, чувствуют вибрацию приближающегося откровения. Недаром в «Одиссее» Гомера пес Одиссея, Аргос, был единственным существом, узнавшим хозяина, когда тот, измученный и постаревший, вернулся домой после долгих странствий. Согласно описанию, Аргос виляет хвостом и прижимает оба уха, но из-за дряхлости приблизиться к Одиссею уже не может. Наконец увидев своего хозяина, верный пес испускает последний вздох. Собаку невозможно обмануть маской. Она зрит сквозь облик и социальную роль — смотрит в самую суть.

Салли Никольс довольно образно пишет: «Это лунная тьма. Время тайны, удивления и ужаса. Колдовской час, когда Геката обходит перекрестки, и ее гончие стоят на страже, кидаясь с лаем. Никакого бога и человека не видно. Мы потеряны даже для себя. Глубоко в водах прячется рак с распростертыми клешнями. Осмелимся ли мы идти вперед? Или это чудовищное существо вылезет к нам, чтобы оттащить нас обратно? Луна смотрит на все безмолвно. Чья это маска, которую она носит?»

[39]

[Никольс С. Юнг и Таро. Архетипическое путешествие. М.: Касталия, 2018.]

Геката — древнейшая богиня, чей культ уходит корнями в эпоху, предшествующую олимпийскому пантеону. Она дочь Перса, титана, правившего хтоническими глубинами мира еще ниже Аида, в самом сердце Тартара. После поражения титанов в битве с олимпийцами Перс был низвергнут, а его владения перешли к Аиду. Но его дочь, Геката, продолжила выходить из подземного мира ночью, держа в руках факел, меч и ключи — символы власти над тенями, магией и переходами между мирами. Вергилий в «Энеиде» пишет о ней так: «Она властвует в подземных чертогах, там, где текут реки мрака и где души ждут своей участи».