Страница 73 из 102
— Помириться с Анри? Обнять твою крошку? Что ещё придумаешь, милый?
Подошла и властно поцеловала его в губы. Он попытался отвернуться, но она впилась в лицо ногтями и повернула к себе. Провела языком по рассечённой губе пленника:
— И не надейся. Я их уничтожу. А тебя.. тебя может и помилую. Ты слишком хорош в постели. Такими не разбрасываются. Будешь жить здесь. Пёс, прикованный к стене.
— Начни прямо сейчас, — прошептал он, не открывая глаз.
— Начать что?
— Миловать. Скажи, ты встречала Дезирэ? Кто подсказал тебе в нужный момент посмотреть в зеркало?
Она удивлённо уставилась на прикованного к стене любовника. Пожала плечами и фыркнула:
— Какая разница, милый? Главное, не кто подсказал, а что я увидела.
— Найди его. Твой настоящий враг — не Анри. И не девочки. И даже не я. Твой враг — Дезирэ.
— О нет, нет, — рассмеялась королева и встала. — Мой враг — ты. Ты, Румпель. Давший мне присягу и великую магическую клятву. И нарушивший их. Но я победила своего врага. А сейчас мне пора. Не скучай: я ненадолго. Только за палачом схожу и сразу вернусь.
Дверь хлопнула. Румпель рванулся, словно верил, что может порвать заколдованный металл. Не смог. Повис на руках, зарычал бессильно и зло, закрыл глаза и погрузился в себя.
Мир рассыпался, словно мозаика, и невозможно было собрать воедино то, что разбилось на множество мелких осколков. Одно противоречило другому, а всё в целом было просто нереально.
Что-то ускользало от его внимания. Что-то очень-очень важное. Что-то, способное разом ответить на все дикие вопросы и сделать нереальность реальной. И для того, чтобы разгадать это всё, нужно было хотя бы на миг допустить, что невозможное — возможно. Просто потому, что иначе..
И он вдруг вспомнил, как отказывали заледеневшие ноги, как кровоточили ступни, как один за другим падали ребята его отряда. Как не было сил их хоронить. Поначалу трупы заваливали камнями, но затем перестали делать и это. Из святого войска, из торжественной процессии на бесплодных горных кряжах их армия превратилась в голодных бродяг. Вспомнил, как однажды он велел Кармен вернуть украденную курицу в селение, мимо которого они прошли под ненавидящими взглядами крестьян. Крестьян, которые кричали им вслед проклятья и бросали камни. А рыжая девчонка, ухмыльнувшись, в ответ лишь пожала плечами:
— Так ведь все грехи простятся, Этьен, стоит нам добраться до Иерусалима. Крестоносцам всегда все грехи прощаются. А этим подонкам — зачтётся как милостыня. Что делать, если они слишком жадные? Так что, этой курицей мы спасаем их от участи немилосердных.
Он открыт рот, чтобы возразить, и вдруг увидел карие глаза маленького Жака, с безумной надеждой глядящего на него. Совершенно тощего, словно таявшего с каждым часом Жака. Голодные волчьи глаза.
— Да простит нас Бог, — прошептал он тогда и отвернулся.
А вечером молился в шатре, порванном за месяц тернистой дороги, в прорехи которого задувал суровый ветер с вершин, молился, пока не потерял сознание. И в последний момент почувствовал, как чьи-то заботливые руки натянули на его тело шерстяную шаль.
Он знал, чьи это руки.