Страница 7 из 102
Глава 3 Музыка ветра
Люсьен, голодными глазами мрачно наблюдавший за нашей трапезой, всё же сдался. Да и никто бы на его месте не выдержал таких запахов. Мальчишка сел за стол, молча положил себе рагу, покосился на Дезирэ и принялся есть с видимым страданием на лице. Принц тоже промолчал, но, когда пажу оставалось доесть буквально несколько ложек, задумчиво спросил:
— Ты же знаешь, откуда берётся колбаса?
— Перестань!
— Или, когда ты покупаешь сервелат, то даже не догадываешься, что когда-то он бегал, маленький, розовенький, и задорно похрюкивал, поводя круглым любопытным рыльцем?
— Заткнись! Очень тебя прошу.
Дезирэ послушался. Но спустя несколько минут коварно заметил:
— Вот этот, мне кажется, был рыженьким. Или сереньким? Нет, точно рыженьким..
Люсьен вскочил и выбежал из дома, громко хлопнув дверью. Принц тихо рассмеялся, довольный собой. Поднялся. Глянул на меня свысока.
— Я застелю вам постель в мезонине. Завтра мы будем уже в Монфории. Я проверил: наматрасник и одеяла целы. Но нужно собрать сено и заново набить. И вытряхнуть.
— И как мы будем отвоёвывать..
— Об этом потом. Сейчас отдых: устал, как пёс
— А Люсьен.. Вы будете его искать? Мне кажется, тут в горах полно волков.
Жених лениво усмехнулся:
— Знали бы вы, как ужасен Люс в гневе! Они просто побоятся с ним связываться. Не тревожьтесь. Главное, ночью из дома не выходите..
Мне снились волки. Они прятались в кустах и жалобно, по щенячьи поскуливали, поджимая пушистые хвосты. И мне хотелось забраться в стаю пушистой братии и спрятаться, замереть, перестать дышать, чтобы Тот, Кто затаился во тьме, не услышал, не нашёл. Я чувствовала его дыхание, я ощущала его взгляд. У него не билось сердце, и кровь в жилах была ледяная, словно горная река.
Распахнув глаза, я уставилась в темноту. Когда-то потолки в шале были белёными, но известь давно облетела, осела серой пылью на стенах, полу и мебели. Сквозь заколоченные ставни тускло пробивался лунный свет. В тишине я услышала своё тяжёлое, хриплое дыхание, подняла руку и коснулась лба. Он был мокрым и холодным.
Я села на кровати. Сердце колотилось бешено.
Который сейчас час? Не припомню, чтобы видела в этом доме часы, да и откуда бы такая роскошь в такой убогости? Я оглянулась на постель и снова вздрогнула: её белизна в лунном свете казалась мертвящей. Нет, возвращаться в неё я не хочу.. Встала, и, не одеваясь, в одной батистовой камизе — благо та была ниже колен — вышла из комнаты, спустилась вниз. На кухне никого не было. Я взяла со стола трут и огниво, зажгла свечу, стараясь не думать, откуда в доме, опустошённом мышами, взялась восковая свеча.
Никого не было. Люсьен, видимо, разместился во втором мезонине, выходящем окном на другую сторону. Зато был тёплый вишнёвый плащ принца. Он одиноко и печально висел в углу, и я, конечно, не осталась равнодушной к несчастному. Завернулась в него, вернулась за стол, вытащила крохотное зеркальце-медальон, раскрыла и стиснула пальцы до боли..
У Вальжана были толстые, мокрые губы. Целуя, он попытался протиснуть мне в рот язык, я отдёрнулась. Сплюнула и демонстративно вытерла рот.
— Ты ошалел совсем⁈
Жених нагло рассмеялся:
— Да ты совсем малолетка! Даже целоваться не умеешь.
— Умею, — прошипела я. — В отличие от тебя. Никто в своём уме язык в чужой рот не пихает.
— Ты даже не представляешь, что я в тебя скоро запихну! — он поиграл бровями и сально улыбнулся.
Меня затошнило. Я, конечно, знала, что конкретно и куда пихают после свадьбы. Тоже мне, секрет Полишинеля! Мне было меньше четырёх, когда при мне дворовая собака зачинала щенков. Я уж не говорю о.. Дева Мария, вот как тут не согрешать помыслами, когда все вокруг только и делают, что осеменяют собак, кур, коз, овец? Как во всём этом блуде сохранить целомудрие?
— Па, она покраснела! — захихикал Вальжан и заулыбался, подмигивая.
Мельник, лоснящийся от жира, ухмыльнулся. Он даже прервал торги с моим отцом о приданом, чтобы ещё раз внимательно меня оглядеть. Взгляд будущего свёкра остановился на моей груди.
— А трепались, что с пастухом спуталась.. Я ж говорил: кабы спуталась, так давно понесла бы. Хорошая девка. Хороших внуков родит.
— В бёдрах узковата, — сумрачно отозвалась его жена, хмуря толстые брови.
Это была высохшая высокая женщина, с резкими глубокими морщинами и впалыми глазами. Супруг деловито возразил:
— Это ничего. С возрастом и родами раздадутся..
Они обсуждали меня при мне же, словно я была козой на случку. Я стиснула кулаки. Хотелось заорать или швырнуть в них чем-нибудь. И я бы так и сделала. Вот только рядом высился отец, а его брюхо затягивал широкий кожаный ремень.
— Ну вот наступит май, и сыграем свадьбу, — изрёк мельник. — По зиме родит, а весной отправится в поле. Чтоб не залёживалась долго-то. Посевная это святое..
— Ты чего не спишь?
Я вздрогнула всем телом и оглянулась. Надо мной нависал Дезирэ. В свете луны его волосы сияли серебром.
— Не могу уснуть, — честно призналась ему. — Как только закрываю глаза, чувствую смерть за изголовьем.
— Ясно.
Он сел напротив, заглянул в лицо. В пляшущем свете свечи его глаза поблёскивали угольками.
— Как же вы все боитесь смерти!
— А ты — нет?
— Я — нет.
— Ничего не боишься?
Принц нагнулся ко мне. Я невольно отпрянула. Дезирэ криво усмехнулся. Блеснули крепкие зубы.
— Боюсь. Того, что страшнее смерти. Я принесу вина. Будешь?
— Буду.
Он вышел, а я обхватила голову руками, запустила пальцы в спутанные волосы. Да, надо было их расплести прежде, чем ложиться спать, но я так устала!
Что за сновидения? Что за странная простолюдинка, в теле которой я оказываюсь во сне? И главное — что мне делать?
Племянник по матери был единственным моим родственником. Остались ли у него потомки? А если нет, то кто я? Как я могу доказать, что я — дочь последнего короля страны, которую все давно забыли? Да и кому это интересно? Без родных, без своих людей я.. простолюдинка? Увы, нет. У любой крестьянки есть родители, или муж, или братья, или сыновья, которые заступятся, прокормят, если совсем будет тяжко, затянут пояса и пойдут наёмными работниками, но не бросят её. А я? Да меня любой встречный мужчина обидит, и некому будет заступиться!
Глаза защипало.
— Не реви, лучше пей, — Дезирэ, бесшумно вернувшийся на кухню, грохнул передо мной глиняной кружкой. Налил в неё терпко пахнувшее вино из кувшина, покрытого паутиной и пылью.
Пить вино из кружки.. Фи. Моветон.