Соловьи не поют зимой

Глава 20

Надя не поняла, что произошло. Инчэн победил? Да, она видела падение врага. Но её любимый..

Чувствуя, что жизнь и судьба висят на волоске, девушка бросилась к нему, приподняла, тормошила, ловила его дыхание.. Ничего. Нет дыхания. Нет жизни. Но как же так? Разве он может.. её небесный дракон.. её Инчэн.. её радость.. разве может он вот так просто умереть⁈

— Родной мой, очнись, — просила Надя и гладила его лицо, целовала веки и губы. — Мы прогоним её, эту смерть. Пожалуйста, Инчэн.. Ну, пожалуйста, ответь мне!

Но он молчал.

Надя ощутила, как настоящий мертвенный холод пробирает её саму, медленно вытягивая нервы. Она наконец осознала произошедшее.

— Инчэн..

Нет, она не может его отпустить. И ведь могла бы спасти.. Ещё тепла кожа, которой касаются её губы, и его душа где-то недалеко.. Могла бы — песнь влюбленной Соловушки в волшебном облике даже смерть может отогнать от суженого! Но.. соловьи не поют зимой. Пусть даже здесь — весна, и ничто в Персиковом крае не напоминает снежную пору её земли, но лишь родное Запределье высвободило бы воскрешающую песнь соловья.

Надя глухо застонала сквозь стиснутые зубы. Все внутри разрывалось и кровоточило. Кто.. кто придумал этот безумный закон⁈ Да кто может помешать ей спеть сейчас — так, как она хочет, как она умеет? Нет никакой зимы! Пока она его касается, пока любит и отдаёт ему себя — у неё в душе весна. Вечная весна. Она сама — весна!

Ни мгновения больше не медля, девушка обернулась птицей. Первая трель вырвалась из соловьиного горлышка с большим трудом, но вторая зазвучала уже выше и чище. А третья словно прорвала что-то в самом мироздании.. И полилась песня. Переливчатая, сложная, яркая, чарующая. Музыка любви, мелодия жизни.. она слилась со всем окружающим, наполняя всё и всех весной. И свет торжествовал над страшной болью, исцеление — над смертью. В расцветающее необычными созвучиями пение птички, казалось, откуда-то чуть слышно влилось что-то сродни ангельскому голосу. Песня окутывала молодого дракона, восстанавливая его. Мягкой, но всепоглощающей силой призывала назад ушедшую жизнь. Инчэн дрогнул, пошевелился.. и открыл глаза.

И в этот миг птичка, чьи светлые пёрышки были запачканы кровью, текущей из клюва от невыносимого напряжения, вновь стала Надей. Девушка счастливо заулыбалась, увидев вновь живого возлюбленного, но тут же закашлялась и упала рядом с Инчэном. Кровь стекала из уголка её губ. Соловушка пробила собой законы волшебства, её любовь восторжествовала над смертью, но она отдала себя — всю до капли. Тёмно-серые глаза наполнились слезами — и радости, и печали от того, что разлука всё же неизбежна. И, вспоминая, как впервые увидела Инчэна со сцены, как сердце тут же затрепетало и отдалось ему, Надя прошептала с угасающей улыбкой:

— Я так тебя люблю. Люблю.. и таю..

Взгляд затуманился, веки сомкнулись. Она уже не дышала.

* * *

Был лишь мрак, в котором яркой точкой застыла безжизненная жемчужина. Энергия в ней лишь теплилась, утраченная, неспособная мгновенно вернуться. Инчэн наблюдал за ней из мрака, не ощущая себя, не ощущая тела. Но вдруг в этот мрачный и непонятный мир ворвалась музыка. Живая и чистая трель соловья. Самая прекрасная песня, какую он когда-либо слышал. Сначала тихо, а затем громче и громче, заполняя всё собой, пока жемчужина не откликнулась, не услышала и не стала жадно впитывать дарованную ей силу.

«Так не должно быть», — подумал Инчэн, чувствуя, как его тело наполняется небывалой мощью, как дух его и плоть крепнут и восстанавливаются.

«Так не должно быть», — снова подумал он, а потом понял. Он понял, кто это поёт и зачем. Надя отдавала всю себя, хотя была зима, хотя чужая духовная сила могла навредить ей. Она отдавала себя ради него?

— «Нет!» — воскликнул он..

..и очнулся, резко схватив ртом воздух, будто вынырнул из глубокой реки.

— Нет, — прошептал он и осмотрелся.

Надя лежала рядом, и Инчэн не чувствовал её. Он посмотрел драконьим взором, и сердце его сжалось от боли — нить её жизни распадалась.

Пульсирующая жемчужина в нём без труда помогла ему прийти в себя. Он поднялся и взял Надю на руки. Нужно было вернуться, нужно было что-нибудь придумать, пока не поздно.

Инчэн никогда не плакал, но сейчас его глаза застилали слёзы, поэтому он не сразу заметил маячившие впереди фигуры. Там рядом с дядей на коленях стоял мастер Тиссонай, а Пан Чжэнь крутилась рядом, кусая пальцы.

Инчэн успел подумать, что не переживёт две смерти сразу и с мольбой взглянул на Пан Чжэнь, но та промолчала. Ответил за неё мастер Тиссонай:

— Он жив, но сильно ранен, если бы не девушка-соловей.. — в этот момент он посмотрел на Инчэна и закончил фразу не так, как собирался. — Не поможешь ей?

Инчен покачал головой.

— Не здесь. В сокровищнице.. я подарю ей жемчужину..

Тиссонай снисходительно улыбнулся.

— Не знай я, что тебя учил дядя, я бы решил, что ты спятил. Юань Лун, ты слился с сильнейшей жемчужиной за многие тысячелетия. Как думаешь, спасти ей жизнь прямо сейчас в твоих силах?

Слёзы высохли, и Инчэн, затаив дыхание, опустился вместе с Надей на землю, не переставая обнимать её. Склонился к ней и коснулся губами её лба, обращаясь к своей жемчужине.

«Верни её, — подумал он. — Пусть прошлое не повторится, пусть лучше умру я, чем она».

— Ой! — вскрикнула Пан Чжэнь и тут же прижала ладонь ко рту. Мастер Тиссонай снова отвлёкся, чтобы увидеть самое удивительное событие.

Драконья жемчужина Байцзуна вырвалась из тела Инчэна и взлетела ввысь, однако это было не то же самое, как если бы она покинула его. Инчэн не заметил этого. Жемчужина раскрутилась, вспыхнула и, рассыпавшись серебряными блёстками, разделилась на две, а затем ринулась вниз, одной половиной возвращаясь к хозяину, а другой — занимая место в новом теле. В теле девушки-соловья.

Только теперь Инчэн понял, что произошло, и вскинул голову. Перед драконьим взором в теле его любимой Нади формировалась жемчужина, сливалась с её духовными потоками. Сердце девушки под его руками несмело вздрогнуло. Один раз, а потом ещё и ещё.. Инчэн улыбнулся, прижал Надю к себе, когда она втянула носом воздух и открыла глаза.

Девушка увидела лицо Инчэна, его улыбку и подумала отстранённо: «У меня всё получилось..» И тут же встрепенулась, словно пробуждаясь ото сна. Замершее было навсегда сердце стучало, запустив новый кровоток, потому что в ней что-то изменилось — непредсказуемо и волшебно.

— Инчэн.. — музыка его имени стала первым глотком новой жизни. — Инчэн!

Надя пришла в себя, взгляд её вновь прояснился и загорелся ярче прежнего.