Соловьи не поют зимой

Глава 16

Надя первой подхватила жемчужину, словно какая-то сила сама кинула девушку к ней. А потом перевела взгляд на Инчэна.. на дракона. Любимый впервые предстал перед Соловушкой в своем небесном грозном облике, да еще и во время сражения. Он был изумительным — серебристо-сверкающим, неземным, волшебным.. Устрашающим и завораживающим.. её дракон.

А потом все закрутилось в памяти — сражение с мавкой, когда она, Надя, сама уже не понимая, что именно поёт, выхватывала из памяти самые яркие и боевые народные песни. Пела, звучала, звенела, помогая Инчэну и имуги сражаться.. Страх и восторг, тревога и надежда.. И вдруг — видение. Так вот они какими были — Байцзун и Ладомира.. и как страшно развела их судьба. А вокруг — неведомый край, чарующе-прекрасный. И жемчужина, такая родная, нагревается в руке. И глаза любимого..

Надя не выдержала наплыва сильнейших эмоций и впечатлений, а еще — она выложилась до капли в последней песне, укрепившей Инчэна, помогшей ему выдохнуть мощное пламя. Соловушка как-то сразу обмякла и без чувств упала на траву.

Инчэн подхватил Надю на руки и уселся вместе с ней у источника, устроил её у себя на коленях и опустил руку в воду — та приятно бурлила, оставляя на коже пузырики. Над водой летали лепестки, а серный запах, обычно исходящий от таких источников в мире смертных, не чувствовался, вместо него пахло персиками и жжённой травой.

Инчэн осмотрелся. Имуги залечивала оставшиеся раны и, поймав его взгляд, подбоченилась.

— Чего?

— Ты мало напоминаешь своё племя.. — тихо произнёс Инчэн и погладил Надю по волосам, а затем влажными пальцами смахнул с её лица пыль и пепел. — Та, чьё тело ты заняла, тоже была особенной, а ещё смелой и отважной. Почему ты так поступила? Зачем убила её?

Пан Чжэнь выдержала долгий испытующий взгляд дракона и уселась на землю, подобрав под себя ноги.

— Это не я. Отец сделал это, нашёл подходящее и сильное тело. Занять тело полукровки или бессмертного я бы не смогла.

Она посмотрела на заходящее солнце, почти скрывшееся за рощей, на то, как верхушки обожжённых драконьим пламенем деревьев розовеют в его лучах.

— Отец отправил меня за жемчужиной, и я должна была принести её клану, чтобы мы смогли стать свободными, смогли стать как все. Потомки не должны нести ответственность за деяния предков.

— Должна была? — усмехнулся Инчэн. Заметив, как сжимает Надя в руке жемчужину, он понял, что девушка пришла в себя, и снова погладил её по волосам. — А сейчас нет? — он вновь посмотрел на Пан Чжэнь. — Совесть замучила?

— Нет, — имуги пожала плечами. — Дело не в совести, просто у воровства и подлости нет благих оправданий, и какими бы высокими целями я ни руководствовалась, ты был прав. Мы могли просто попросить, — она вдруг посмотрела Инчэну в глаза. — Если бы я попросила у тебя драконьих жемчужин для моего клана, ты бы дал мне их?

— Ты спасла Надю. Я бы сделал всё, что в моих силах, чтобы исполнить твоё желание, но пока я не глава клана..

— .. и никогда им не станешь, потому что твой дядя вечен, уходить ему не скоро захочется, а ты — уже нет. Смертный дракон. На что я рассчитываю?

Пан Чжэнь хмыкнула и пошла в рощу.

— Куда ты? — спросил Инчэн, ощутив какое-то неясное предчувствие.

Пан Чжэнь обернулась.

— Это же Пэнлай, великий остров небожителей. Почему бы мне не отдать дань и почести той, кому принадлежало это тело, исправить ошибку хотя бы так, даровав её душе светлый путь. А потом.. — она многозначительно обвела взглядом окружающее, — тебе не кажется, что небожители не оценят такого отношения к растениям?

И правда, вокруг них была выжженная поляна, и если они оставят всё так, небесная кара может настичь их гораздо раньше, чем они думают.

— Хочешь это исправить? — удивился дракон.

— Могу, — тихо сказала Пан Чжэнь и коснулось ближайшего дерева с ободранной корой.

Медленно, очень медленно под её ладонью засияла зеленоватая энергия, а затем из-под пальцев поползли нити, преображая это место и возвращая ему прежний цветущий вид.

— Вот так! — Пан Чжэнь улыбнулась и отряхнула ладони. — А теперь я найду норку, а то, знаешь ли, спать под открытым небом не моя стихия, ага, — она подмигнула Инчэну и скрылась в роще, в которой меж деревьев уже поселились ночные тени.

Инчэн улыбнулся. Жемчужина была у них. Можно отдохнуть и никуда не спешить, а наутро решить, что делать дальше.

Соловушка пришла в себя, но, поняв, что она на коленях у Инчэна, снова довольно закрыла глаза и теснее прижалась к нему.

— Ты сделал это, — прошептала девушка, — пообещал, что мы вернём жемчужину — и вот она снова у нас. Инчэн.. какой же ты величавый и прекрасный в облике дракона! Хотя прекрасный ты всегда..

Надя чувствовала, что ей становится легче. Отдохнуть, конечно же, нужно, но мысли постепенно прояснялись, и в неё мягко вливались новые силы от близости возлюбленного, от небесной красоты этого места и от жемчужины, которую она сжимала в руке.

— Как же здесь хорошо.. — вздохнула девушка полной грудью. — И не уходила бы.. Но что мы теперь будем делать? Куда её понесем? У меня есть и еще вопросы, Инчэн, но.. сейчас я хочу вот этого.

И она потянулась к его губам.

Инчэн поцеловал Надю со всей нежностью, на какую был способен, и долго не мог разорвать поцелуй, удерживая любимую в объятьях, но потом всё же отпустил.

Падали лепестки персика, журчала вода, ароматы цветов разносились по кругу, с ясного неба, усыпанного алмазами звёзд, светила луна — круглая, большая. Инчэн улыбнулся, прижимая Надю к себе.

— У нас в Китае луна — символ любви. Когда влюблённые стоят под луной, один может сказать: «Как же прекрасна сегодня луна», и это будет значить: «Я люблю тебя». А другой ответить: «Так прекрасна, что хочется умереть», и это будет значить: «Я люблю тебя тоже». А ещё это значит, что небожители одобряют наш союз, любовь моя. Завтра мы решим, что делать с жемчужиной, а потом вернёмся к твоему отцу, и я попрошу у него твоей руки..

Инчэн встретил взгляд Нади и прошептал:

— Твои глаза сияют ярче звёзд.

А затем поцеловал её снова, чувственно, горячо, откровенно, до щемящей нежности в груди, до замирания сердца..